Живущий в тени - Лара Дивеева (Морская)

У него широкие стопы. Мускулистые бёдра натянули ткань потёртых джинсов. На нём футболка, несмотря на холодную погоду. Всё это – незначительные факты о мужчине, с которым я только что попрощалась. В очередной раз.

Поднявшись в спальню, открыла шкаф в поисках полотенца. Внутри лежали стопки наволочек и пододеяльников с узорной вышивкой, такой же, как и на занавесях. В комнате витал дух бывшей хозяйки, наверное, матери Артёма. Достав полотенце, на цыпочках прошла в ванную. Приняла душ, потом забралась в постель, откинулась на вышитые шёлком подушки и открыла найденную на полке книгу. Любовный роман, на обложке которого герой обнимал падающую в обморок красавицу. В прологе отец сообщил рыдающей дочери, что договорился о её браке. На десятой странице выяснилось, что жених тоже не в восторге от новости. К тридцатой странице противостояние героев достигло апогея. Меня затянуло в историю с головой, поэтому я вздрогнула от неожиданности, услышав за дверью голос Артёма. В нашей ситуации имелось нечто схожее с сюжетом романа, поэтому хотелось заглянуть в эпилог, но я спрятала книгу под покрывало и, откашлявшись, ответила.

– Заходи!

Остановившись на пороге, Артём осмотрел комнату, как будто за часы моего пребывания здесь произошли разительные перемены. Потом его взгляд остановился на мне.

Его молчание действовало мне на нервы.

– Здесь очень уютно, и вышивка красивая. Это работа твоей… мамы? – Мой голос дрогнул. В этой комнате давно не жили, а значит, я нарываюсь на откровения и, соответственно, неприятности.

Артём глянул на разложенные у стены подушки с вышивкой и улыбнулся.

– Она была одержимой в лучшем смысле этого слова. Во всей деревне не найти наволочку или пододеяльник без вышивки. – В его голосе звучало столько чувств, что я еле сдержала слёзы. – Она умерла в прошлом году, – добавил тихо.

Галина Максимовна сказала, что её младшая сестра Валя умерла. В моей мысленной карте людей и событий соединились три точки, три человека.

– Я очень сожалею. Прости, что напомнила об этом.

Он повёл плечом.

– Эмма, послушай… – Поднял на меня взгляд, от которого перехватило дыхание. Казалось, сейчас он скажет что-то важное, решающее. – Ты… умеешь делать блины?

Ну, или не особо решающее.

– Да, умею.

– У меня есть сёмга. Как насчёт блинов с сёмгой и сыром на ужин?

Даже если бы я не умела делать блины, на ходу изобрела бы сотню рецептов. Потому что Артём только что предложил поужинать вместе, а это неожиданно и… замечательно. Я тоже пока что не готова с ним расстаться.

– А ветчина у тебя есть?

– Ты любишь блины с ветчиной?

– И с грибами.

– Грибы только маринованные.

Откинув покрывало, я соскочила с постели, и книга упала на пол. Артём поднял её и с интересом посмотрел на обложку.

– Навязанный брак? – спросил с ироничной усмешкой.

Я показала взглядом на книжные полки.

– Здесь целая коллекция.

Пока мы шли на кухню, Артём зачитывал выдержки из текста.

– «Как ягнёнок на заклание, я шла к Доминику, а он смотрел на меня с ненавистью. Мы оба не желали этого брака… «Я никогда не смогу тебя полюбить!» – взревел Доминик, но упиравшийся в меня неукротимый жезл говорил о другом»… В моём доме хранится книга о неукротимых говорящих жезлах? – спросил Артём весело.

– Если не ошибаюсь, это целая серия.

Фыркнув, он покачал головой. Теперь, когда наконец поверил, что я непричастна к заговору, он расслабился и казался совсем другим, беспечным. И только в глубине взгляда по-прежнему виднелись настороженность и нечто тёмное, тяжёлое, от чего перехватывало дыхание.

Артём достал муку, масло и яйца.

– Дрожжи нужны?

– Нет, сделаю без дрожжей, быстренько. Ты пока доставай рыбу, ветчину и остальное. Я люблю блины с вареньем, сметаной, бананами, черникой, консервированными персиками, сгущёнкой…

– Не понимаю, как ты до сих пор в дверь пролезаешь! – пробормотал, смеясь.

Смеясь.

Оказалось, что дикий, грубый мужик, который чуть не застрелил меня при первой встрече, умеет смеяться и шутить.

Мука сыпалась из пакета на мои руки, на одежду, но я не обращала внимания. Во все глаза смотрела на Артёма, дивясь метаморфозам.

– Расскажи-ка мне про говорящий жезл. Что с ним случилось дальше? – Подмигнув, он подвёл меня к раковине, вымыл мои покрытые мукой руки и вытер полотенцем.

– Судя по тому, что в следующей сцене жезл добрался до заветной пещерки героини, им придётся пожениться.

– В моём доме хранится порнографическая литература, а я об этом не знал.

– Впечатляет, что ты угадал значение термина «заветная пещерка».

Спрятав улыбку, Артём посмотрел на меня с напускной серьёзностью.

– Это географический термин, да?

– Безусловно. Заветная пещерка расположена к югу от сокровенных холмиков.

Мы смеялись, спорили о форме блинов и о начинке. Подкидывали блины в воздух, ловя на тарелку. Время от времени Артём зачитывал очередные перлы из романа, и мы смеялись по новой. Со следами муки на одежде сели к столу и ели блины. Сначала с сёмгой, потом с ветчиной, потом со всем остальным, что нашли в холодильнике. Наелись так, что было трудно дышать.

За окном сгущалась ночь, по печке ручной работы бродили тени, и смех вдруг прекратился. Мы одновременно вспомнили, что завтра утром я уеду. Приехала на смотрины, мы посмотрели друг на друга – и всё.

Всё.

Поднявшись, я собрала посуду. Артём принёс пылесос и, усадив меня на стол, стянул с моих ног испачканные в муке носки. Он пылесосил, а я сидела на столе, болтая босыми ногами и бесстыже его разглядывая. Широкие плечи, сильные бёдра, обтянутые футболкой мышцы спины…

– Налюбовалась? – Усмехнувшись, он подхватил меня и поставил на пол. Как игрушечную, честное слово!

Я улыбнулась, смущаться не стала. Нет смысла.

Мы поднялись по лестнице. Артём шёл рядом, я вдыхала тёплый, волнующий запах его тела. В глубине сознания комаром пищала мысль, что мы можем… мы всё можем. Я далеко от дома, из которого растут мои корни и куда стремятся ветви моего будущего. На краю света нет ничего несбыточного и неподобающего.

Сначала я спрошу его о Тане. Судя по поведению Артёма, не похоже, что они вместе, но спросить надо. А потом…

Я подошла к спальне, Артём остановился за моей спиной. Его дыхание влажной лаской пробежалось по шее. Мы стояли на краю возможностей, между нами происходило что-то…

Я не знала, что между нами происходило, но от мысли, что завтра уеду и никогда этого не узнаю, хотелось плакать.

Стоит ли пробовать невозможное перед тем, как это потерять?

– Завтра автобус в одиннадцать утра, – сказал он низким, грубоватым голосом, разрушая иллюзию возможной близости.

– Я проснусь вовремя, мне не