Живущий в тени - Лара Дивеева (Морская)

Артём поступил разумно и честно, не воспользовался моей слабостью, не стал давать лживые обещания. Как он и сказал, мы посмотрели друг на друга – и всё.

Под самолётом сомкнулись облака, надёжно спрятав от меня Сахалин. Остров на краю света, где растаяла моя надежда.

Я права, нельзя разделить неделимое. Потому что Артёма нет, да его и не было вовсе. Не в моей жизни.

А на ноль делить нельзя.

Глава 3. На ноль делить нельзя

Если кругом ложь, то правда кажется подозрительной. Неправдоподобной.

Я думала об этом, сидя напротив Галины Максимовны. На столе пузатился заварочный чайник, рядом в вазочке лежали кубики сахара. Вопреки просьбе Артёма, я принесла фотографии лично. Возмущаться не собиралась, но было любопытно, как Галина Максимовна себя поведёт и что предпримет дальше. И теперь я с интересом следила за её неловкой игрой. Артём обещал с ней «разобраться», но она вела себя как ни в чём не бывало, а значит, он не сказал ей, что я разгадала их с бабушкой план. Не успел или передумал с ней разбираться.

А ещё мне хотелось поговорить об Артёме. Хоть чуть-чуть. Казалось невозможным перевернуть страницу и забыть. Случившееся затронуло меня гораздо сильнее, чем хотелось признавать.

У меня болела душа.

– До чего же красивые фотографии! Не зря бабушка тобой гордилась, ты фотограф от Бога. – Галина Максимовна в который раз перебирала распечатанные снимки, будто искала нечто важное, оставшееся за кадром, и не знала, как об этом спросить. – Надо же, как тебе не повезло с погодой! Как же ты добралась до реки? Тебя кто-нибудь проводил?

– Нет.

– Неужели никто не подвёз к реке и не рассказал историю этих мест?

Голос вкрадчивый, в глазах надежда. Галина Максимовна разочарована. Не качеством снимков, нет, фотографии ей понравились. Но она ожидала от поездки большего и теперь досадовала, что задуманное не удалось.

Разложив фотографии на столе, она показала на дом Артёма.

– Значит, тебе не удалось поселиться у Тёмы, как мы планировали.

«Мы» ничего такого не планировали. Галина Максимовна велела явиться к Тёме, который якобы меня ждал, а я, дурочка, ей поверила.

В моих мыслях сплошные кавычки и столько же иронии, сколько досады.

Однако вслух я сказала совсем другое.

– Артём поселил меня в хорошем месте и был очень любезен.

Галина Максимовна мне солгала, поэтому моя собственная ложь легла сверху мягко и органично. Мы поверили в то, что придумали. Я не собиралась жаловаться на Артёма, как и признаваться, что пожила-таки у него и что план свести нас почти удался.

Почти не считается.

– Ну… раз любезен, то хорошо, я рада. – На лице Галины Максимовны самая разочарованная радость. – Вы наверняка пообщались, познакомились ближе, пока ты фотографировала в доме, да? – спросила она с нажимом, будто слова могли изменить то, чего не случилось.

– Нет, дом мне показала Таня.

– Т-таня? – Галина Максимовна сбилась с мыслей. Её глаза распахнулись от удивления и досады.

– Да, Таня, очень красивая девушка. Они с Тёмой часто видятся, и она очень к нему привязана. Вам наверняка приятно об этом слышать, ведь вы его тётя.

– Тётя… – Она снова сбилась, на скулах выступили пятна румянца. – Ну… не совсем, но тётя.

Интересная степень родства: не совсем, но тётя.

Я сжала кулаки с такой силой, что ногти впились в ладонь. Ведь обещала себе сдерживаться, да и лгать не люблю, но мне обидно. И больно. Коварные старушки обыграли меня, поставив на кон моё сердце. А Галина Максимовна продолжает лгать. Понимаю, она разочарована, но… так нельзя.

Вздохнув, подавила обиду. Сахалин мне понравился, я отдохнула и получила массу впечатлений. Ругаться и провоцировать больную женщину не стану. Было бы ради чего, ради будущего, например. Нашего будущего с Артёмом. Однако будущего нет, ничего нет, а скандалить из-за прошлого мелочно. И больно, потому что меня отправили на край света ради встречи с мужчиной, однако ничего не вышло. Артём отступил.

Подавленная чувством вины, я попробовала снова рассказать о путешествии.

– Вот, смотрите, я жила в красивом доме. Хозяйка Тамара, её муж Антоныч, они вас помнят. Очень гостеприимные люди…

– Странно, что Тёма сам не показал тебе дом, – перебила Галина Максимовна. Ей интересны только мы с Артёмом, ничего больше. Видела бы она снимки, которые я оставила себе и которые выдают мой интерес к её племяннику. Его кружка, свитер, сползающий со спинки кресла. Ботинки в углу прихожей. – Прости, что забрасываю тебя вопросами, но мне очень приятно слышать о Тёме и знать, что у него всё хорошо.

Этого я не говорила. Я не знаю, как у него дела, хорошо или плохо. Я ничего о нём не знаю.

– Он ведь мужчина видный! – Глаза Галины Максимовны сияли невинной голубизной. Такой взгляд появляется в старости, словно нажитые грехи и ошибки растворяются во всепрощении предсмертных лет.

Я согласно кивнула, пряча иронию в глубине взгляда. Да, Артём мужчина видный, особенно когда с ружьём в руках.

Галина Максимовна потупила взгляд, скомкала в ладони край скатерти.

– Я должна кое-в-чём признаться. Только не сердись, ладно, Эмма? Мы с твоей бабушкой надеялись, что вы с Тёмой друг другу понравитесь и у вас сложатся отношения. Ты уж извини, что я не предупредила, но мы хотели, чтобы ваша встреча была как бы случайной. – Голубой взгляд сиял раскаянием, вроде искренним, но очень запоздалым.

Надо же, она всё-таки сказала правду.

– Почему именно мы с Тёмой?

Галина Максимовна чуть заметно пожала плечами.

– Чутьё, – ответила просто.

– Чьё чутьё? Ваше или бабушкино?

– Нам обеим казалось, что вы созданы друг для друга. – Она смотрела на меня пристально и волнующе проницательно, как будто догадалась о моих чувствах, но ждала моего признания.

Вдруг запершило в горле, перед глазами пробежала рябь. Стало тошно лгать пожилой больной женщине, бабушкиной подруге, даже если она первая меня обманула. Однако я не могла поделиться тем, что она так жаждала услышать. Романтикой взглядов, намёками слов. Влюблённостью, подкравшейся из седины прибоя и сразу же соскользнувшей обратно в холодную воду. Галина Максимовна восприняла бы это как призыв к действию. Стала бы давить на Артёма, чтобы он приехал, не остановилась бы перед очередной манипуляцией. А я не хотела, чтобы она вмешивалась. Будет только хуже. Артём прав, следовало отправить фотографии по почте.

Улыбка стоила мне огромных усилий.

– Должно быть, вы с бабушкой были очень близкими подругами, раз у вас на двоих имелось одно чутьё. – Ирония