За гранью их власти - Кристина Миляева

этими тяжёлыми мыслями, — хриплым, едва различимым голосом пробормотал Сивый. — Прости уж старика… Прости, что заставил смотреть на свою смерть… Ты самое прекрасное, что послала мне судьба. Алис, будь счастлива… Я люблю тебя, малышка…

— Нет, нет, нет, — шептала я, как в бреду, — Сивый не смей…

— Алиса, доченька, — рука медленно разжалась и упала с дивана, касаясь пола.

— За что! — мой крик, наверное, перебудил половину дома.

Слёзы катились по лицу и падали на грудь мужчины. Я билась в истерике, но всё было бесполезно. Сколько бы раз лихорадочно ни пыталась растормошить его, ничего не выходило. Он не двигался, просто лежал и смотрел на меня остекленевшими глазами. Сердце колотилось с такой силой, что, казалось, пробьёт к чертям рёбра. Крики и стоны, срывались с губ. А всё, что я могла делать, это сжимать его руку и рыдать. Как бы ни было на душе погано, но одно я понимала чётко и ясно. Последнюю волю Сивого я исполнить не смогу. Наизнанку вывернусь, но отомщу этим уродам. Чего бы мне это ни стоило!

Глава 5. Решимость

Чёрная вуаль закрывала лицо, я стояла и как каменное изваяние пялилась перед собой. Кто-то в толпе рыдал, не переставая. Даже на лицах суровых мужиков читалась обида и обречённость. Если бы Милена сразу сообщила о том, что к ним ворвался Костя и начал угрожать расправой. Если бы вызвала полицию, а не пыталась вышвырнуть неугодного пасынка из дома. Ничего бы не произошло… Теперь же она стояла и сверкала довольной рожей, считая, что всё имущество достанется ей одной. Дочь Саши вообще не понимала, зачем её сюда привели, и лишь залипала в телефоне, пытаясь подобрать ракурс, чтобы сделать удачное фото у гроба.

Чтобы кто не говорил, а любовью тут и не пахло. Я пыталась узнать у Тетеря, что случилось в ту ночь, но он лишь отмахивался от меня и говорил, что Сивый просил не впутывать меня в это дело. С одной стороны, я прекрасно его понимала. По идее меня уже в стране должно было не быть. Но с другой, я бы ни за что на свете не позволила уродам, навредившим моей семье, остаться безнаказанными. Кто-то хотел на них компромат… Он его получит! Любой ценой, я добьюсь того, что оба мерзавца понесут заслуженное наказание. Костьми лягу, но сделаю!

Если так подумать, никто кроме меня, не знал о том, что Милена не получала в этом случае практически ничего. Пару миллионов и квартиру, в которой сейчас жила. Всё остальное, согласно завещанию Александра Степановича, переходило мне по праву преемствования. К тому же документы на удочерение поразили до глубины души. Когда адвокат протянул мне их и сказал, что единственное, чего не хватает моей подписи, как опекуна Софии, едва не разрыдалась. Неважно, как закончу я. Всё наследство и имущество переходило моей сестре, которая даже не знала о том, что уже некоторое время являлась миллиардершей.

Сомневаться в решениях, принятых директором, никто бы не стал, но нашлось множество желающих урвать лакомый кусок от его наследства. Потому я стояла и боялась лишний раз вздохнуть. Присев на оградку чьей-то могилы, поняла, что ноги совсем перестали меня держать. Казалось, что они просто возьмут и переломятся под моим весом. В груди яростно бушевало пламя и хотелось завыть раненым зверем. Но показывать эмоции было нельзя. Слишком много тех, кто с радостью бы вонзил в меня зубы, покажи я слабину хоть на мгновение. Такого счастья я им точно не предоставлю. Обломятся!

Молчание повисло тяжёлым грузом в тишине кладбищенских угодий. Служба уже закончилась, и люди медленно расползались кто куда. Оно давило на плечи и заставляло сердце предательски сжиматься в груди. Я видела, как туман заволакивал лица тех, кто растворялся в сырой мгле дождливого дня. Всё пространство заволокло ощущением надвигающейся бури. Оно разрывало грудь и, казалось, в воздухе проскакивали электрические разряды, которые распугали всех жалких и убогих крыс, которые боялись не успеть урвать столь лакомый кусок от общего пирога, к которому и не приглашали. Люди слишком алчны, чтобы скорбеть по-настоящему, а рядом со мной и вовсе были те, кто готов мать родную продать, за хрустящую банкноту.

Я старалась дышать медленнее, опустив подбородок к груди, и не встречаться взглядом с теми, кто сейчас пытался угадать, что же будет дальше со всем этим делом. Если уж они так в открытую никого не стеснялись, то я была им неровня. Оставалось только понять, как лучше действовать самой. Отсвечивать я не собиралась, да и после того, как с двумя монстрами будет покончено, в Москве мне в самом деле делать было нечего. И по какой причине в этот раз я хотела послушаться Сивого и принять его совет как должное. Моя мать не могла никак повлиять на моё решение, денег, оставленных мне Сашей, хватило бы не только на операции, но и на комфортное существование. Но без врача, это бессмысленно. А тот, кто мне был нужен, сидел… И вряд ли выйдет до самой своей смерти. За такие статьи не отпускают… Тетерь о том тоже погоревал!

На периферии сознания я слышала приглушённые шепотки, которые перерастали в напряжённый гул, словно кто-то потревожил мерно дремлющий улей и теперь пчёлы горели желание отомстить идиоту. А после меня догнал страх и осознание того, что я больше никогда не смогу его увидеть, что я в самом деле осталась одна-одинёшенька на произвол судьбы с сестрой на руках. Даже уговоры моей бабушки, не могли бы выдернуть меня из этого полумрака дурных предчувствий и неправильных мыслей. Возможно, имей я шанс отмотать всё назад, немедля сбежала бы заграницу, сразу же, как подписала документы у адвоката, но теперь оставалось лишь расплачиваться собственной головой за желание отомстить тем, кто превратил мою жизнь в кромешный ад. Удаляющиеся шаги присутствующих людей, отдавались в ушах похоронным маршем и гулом разбитых и сломанных надежд.

После того как все звуки окончательно смолкли, я полностью потерялась в пространстве и думать забыла о том, где сижу и как выгляжу со стороны. Мне даже показалось, что я осталась одна в этом кромешном аду. Но стоило поднять глаза от сырой земли, как два серых омута, словно затянули меня в свои сети. Он смотрел так пристально, что у меня пустой желудок в буквальном смысле прилипал к позвоночнику от страха и паники. Я незадачливо дёрнула руками, пытаясь скинуть это липкое ощущение, хотя прекрасно знала, что человек передо мной