За гранью их власти - Кристина Миляева

— Я не помешаю? — Костя смотрел на меня так, что каждая клеточка тела дрожала в страхе и панике при виде его лица.

— Это кладбище, тут каждый имеет право прощаться, — хрипло выдохнула я, стараясь шевелить сведёнными судорогой челюстями.

— Вы знали моего отца? — ещё раз внимательным взором окинул он меня с головы до ног.

— Простите, я к другому, — показала себе за спину. — Просто тут легче…

— Ох, тогда, прошу прощения, — он тут же потерял ко мне всякий интерес, уставившись на взъерошенный холм земли.

В голове блуждала чёртова куча мыслей, но ни одна из них не могла бы помочь мне в побеге от этого дикого монстра. Судорожно сглотнув, я постаралась придать лицу хоть какую-то уверенность. Перед ним блефовать было опасно... Сейчас всё слишком остро и буквально на грани, если он запомнит меня, мой голос, моё лицо… Всё, ради чего я осталась в Москве, немедленно рассыплется истлевшим пеплом надежд. Это стала бы самым грандиозным провалом из всех возможных. Чтобы вот так, попасться на глаза человеку, которого обещала стереть в порошок! Насколько неудачливой неудачницей я должна была выглядеть в глазах судьбы? Вероятно, сто десять процентов из ста доступных, для попадания в неловкие и тупые ситуации.

Словно он мог прожечь меня взглядом и влезть в голову, чтобы увидеть, какие планы мести я вынашивала. Такая сосредоточенность пугала… И это трепетом прокатывалось по телу, загоняло в угол и ставило в тупик. Как спастись от того, у кого военная выучка была лучше, чем у любого, с кем мне доводилось иметь дело? Вопрос без ответа… Может, мне стоило немедленно развернуться и сбежать? Вот только вряд ли бы это спасло. Оставалось лишь стоять и доигрывать взятую на себя роль. Слёзы заскользили по щекам, и тихий всхлип сорвался с губ. Стоило утихнувшей за три дня истерике вновь нагрянуть на огонёк, как Костя потерял ко мне всякий интерес. Кладбище, место для скорби, а не для мести… И всё же, мне было любопытно: что он тут забыл.

— Такого конца этой истории ты хотел? — из кармана чёрной куртки он достал бутылку водки и вылил часть на могилу, и сделал хороший такой глоток. — Чтобы я стоял перед твоим крестом и винил себя в том, что ты сдох? Лучше бы я тебя посадил! Но ты выбрал поиграть в благородство… Смешно! Убил мою мать, а меня решил пожалеть… Ненавижу тебя… Сколько бы времени ни прошло, всё равно буду ненавидеть! Ты был самым дерьмовым отцом из всех возможных. Так зачем же ты подставился под пулю? Чтобы Милена не села? Так, я её всё равно посажу… За твоё убийство и за нападение на сотрудника при исполнении… Ради кого ты защитил меня? Чтобы попробовать, грешки отмыть? И почему мёртвые не говорят…

— Потому что мёртвым уже нет никакого дела до живых, — второй шкаф нарисовался рядом с первым. — Кость, завязывай сопли жевать. Радуйся, что не ты тут лежишь, а он.

— Филь, иди в сраку, не до тебя сейчас, — криво улыбнулся первый, — прикинь, он же реально меня закрывать начал, когда эта овца палить стала. Думал, сдохну, а наутро в палате очнулся. Заведующий отделением лично проверил всё, вздохнул, а потом сказал, что отец мой того, умер… я сперва ни черта не понял, а потом он мне отдал отцовский портсигар, который тот всегда в кармане таскал… А он на сквозняк… С такими ранениями в боку не живут… И что мне теперь делать?

— Пока искать девку, которой он ключ передал, — вздохнул Хренов, — если мы её не найдём до конца месяца, нас с тобой сюда же положат. Кто же знал, что только твой папаша знал где схрон. Не бери ты в голову. Мы всё тут не без греха. Хотел бы, давно с ним общаться начал, а на могиле слёзы льют только бабы. Может, вам водичке? А то вас шатает? Женщина? Вы вообще меня слышите? Скорую?

— Нет, — кое-как выдавила из себя и сползла по оградке на сырую землю, начиная рыдать уже полноценно и не сдерживаясь.

— Хватит тебе людей пугать, — вздохнул Ефремов и подхватил друга под руку. — Не будем вам мешать. Простите, ещё раз, что потревожили.

— Где эту девку, проклятую, искать? — уже уходя по аллее возмущался Филипп. — Никто вообще не знает кто она и что она! Все информаторы в один голос орут, что её Лисой все называют! А в честь чего? Рыжая? Бесстыжая? Хитрая? Секси-куколка? Таких две трети Москвы и как нам её искать? Даже возраста не знаем! А найти как-то надо…

Я никогда не задумывалась о своей судьбе. О спокойной и, наверное, для некоторых скучной жизни среднестатистической женщины. Когда каждый твой день похож на другой и расписан до мелочей — хотелось пристрелиться. Скучная и унылая рутина перестала меня привлекать, ровно в тот момент, когда в жизни появились парни и Сивый. Они перевернули всё с ног на голову. И вот впервые мне захотелось повернуть время вспять. Перечитать прошлое и вычистить из него всё, что наполняло красками. Превратиться в серую и незаметную мышку, на которую любому прохожему будет плевать с высокой колокольни. Только никто не позволит этому случиться, как бы сильно я того ни желала на самом деле. Даже я не соглашусь…

Даже отрёкшись и громко хлопнув дверью, я осталась той, кем была до этого момента. Поменяв фамилию, сменив дом и страну, тень прошлого станет преследовать меня повсюду. И старайся не старайся, в конечном счёте ты поддашься искушению и вернёшься туда, где тебе легко и комфортно. В лапы безумия, от которого бежала. У меня не было личной жизни, не было завтраков в семейном кругу, не было совместного отпуска. Моя жизнь развалилась в одну ночь и во вторую окончательно сломалась. Искра, которая гнала вперёд, истлела и больше не казалась столь ослепительной, что за ней хотелось идти сквозь года.

И я бы ни за что на свете не подумала о том, что в конечном результате я останусь в гордом одиночестве в этом кромешном аду, затянутом поволокой тьмы. В этом мире было три основных критерия для определения положения в обществе. Деньги, власть и симпатичная мордашка. Я имела всё, чтобы жить и не думать о том, как выживать. Вот только каждый раз, когда я хотела мирно существовать в обществе, наступал какой-то