За гранью их власти - Кристина Миляева

Влетев в квартиру Сивого, первое, что заметила: удушающий запах крови, который забивался в нос и лёгкие и не давал мне продохнуть. Прикрыв лицо ладонью, медленно обходила комнату за комнатой, пока в кабинете не наткнулась на самого хозяина квартиры. Позабыв обо всём, ринулась к нему и заметила на обнажённом торсе свежую рану, которую уже обработали и заклеили марлей. Тетерь был… От сердца отлегло, и всё же ледяной пот стекал по шее и заставлял предательски ёжиться от нервных судорог. Главное, что Сивый жив, с остальным мы как-нибудь да разберёмся по ходу этой пьесы.

— Что произошло и почему вы в таком состоянии? — я упала на колени рядом с ним и ощупала ледяную кожу вокруг раны. — Почему Тетерев не сообщил всем остальным о вашем состоянии? Почему вы вообще позвали меня, а ни кого-нибудь из парней?

— Лиса, я понимаю, что возлагаю на твои плечи огромный груз, — хрипло выдал Сивый, — но вряд ли я реально смогу пережить эту ночь. Потому пообещай мне только одно. Когда я умру, ты заберёшь все деньги, опустошишь все счета и исчезнешь. Забудешь про нашу работу и начнёшь просто жить. Я хочу, чтобы хотя бы у тебя был шанс на счастье.

— Сивый, ты бредишь? — я ошарашенно приземлилась на пятую точку, прямо около дивана, на котором тот лежал. — Прошу тебя, не начинай хоронить себя раньше времени. Ты ещё мужикам обещал, что на свои сто лет закатишь самую грандиозную вечеринку в Вегасе с проститутками и реками бухла. И после столь громких слов ты собираешься сдаться? Давай, приходи в себя…

— Лис, Алисонька, я может и хотел бы тебя порадовать тем, что просто придуриваюсь и всё хорошо, но это не тот случай, — вздохнул тот и опустил руку на грудь. — Тетерь сказал, что огнестрел серьёзный. Он зашил меня, но пуля та ещё сволочь и ей срать, кого и куда убивать. А мы тут все не святоши, чтобы хмурить бровки и топать ножками. Будь моя воля, давно бы всё переиграл. Но воля на то не моя, и вряд ли бог простит, сколько бы я детским домам и храмам ни отвалил, совесть так просто не искупить. Но это так… Лирика! Каждый из нас прекрасно знал, на что шёл и ради чего убивал. Так что я не жалуюсь. Я прожил хорошую жизнь. Скажи братве, что не хочу я золотой гроб и всё из шелков и брюликов, как у Лерыги. Просто похороните меня там, чтобы найти можно было, ночью с горя со мной рядышком напиться.

— Я тебя сейчас стукну, если ты не заткнёшься и не перестанешь нести всю эту чушь, — слёзы подступили к горлу, и тугой ком застрял где-то в подреберье. — Ты не умрёшь. Не смей даже говорить о таком. Это не первый раз, когда тебя подстрелили. Чёрт, это даже не сто первый! А ты тут закатил драму, словно девица перед первой брачной ночью, которая не знает, с какой стороны на член смотреть, не то что на него садиться.

— Да, Алиска, ты даёшь жару, — рассмеялся тот, но тут же застонал. — Не всё в нашей жизни идёт по плану. Вот и мой пошёл, как-то слишком через жопу. Будем надеяться, что хотя бы финал у этой истории будет не такой печальный. Пообещай мне, что в самом деле завяжешь со всем, как только я умру. Чтобы мне в мир иной, хоть с чистой совестью отойти.

— Ты вообще с какого лешего решил, что хоронить тебя будем? — я уставилась на него и сжала руку, которая едва заметно подрагивала у меня в пальцах. — Нет, я понимаю, что рана серьёзная, но и не с такими бывали. Давай в больницу. Не поверю, что Тетерь не предлагал госпитализировать тебя. Чёрт! Ну не может же в самом деле такая жопа с тобой приключиться! Ты обещал меня под венец отвести, ты же никого никогда не подводил и всегда наши косяки прикрывал. Кто мы без тебя? Сивый, Саш, не дури…

— Как бы ты ни упрашивала меня, — он вновь задохнулся от приступа кашля, — но я не могу сказать тебе ничего ласкового. Прости, что заставил сидеть у постели умирающего. Просто если бы ты была моей дочерью, я бы был самым счастливым отцом на земле. Ты такая умница. Такая красавица. Не гонись ты за деньгами, бери мои. Там на четыре жизни хватит. А знаешь, что я понял в самый последний свой час?

— Что любишь издеваться над невинными девочками, которые рыдают у тебя на груди? — не осталась я в долгу и огрызнулась, сильнее сжимая его руку.

— Что деньги с собой на тот свет не заберёшь, как бы тебе этого ни хотелось, — улыбнулся тот и, приподняв руку, взъерошил мне волосы. — Я удивительно долго прожил, для того, кто никогда по законам и не жил. А ты ещё молодая, у тебя вся жизнь впереди. Мне бы не хотелось вешать на твою шею долг перед братвой. Так что документы все на столе, я их ещё несколько месяцев назад подготовил. Похоже, на самом деле чувствовал, что смерть моя уже близко. Кто столько раз с ней лицом к лицу встречался, видать, уже чует приход костлявой.

— Нет, прошу тебя, не говори ты так, у меня душа наизнанку вывернуться хочет после таких слов, — всхлипнув, я прижалась носом к его плечу. — Сперва отец, теперь ты… У меня же вообще никого не осталось. Я могу только надеяться, что не сдохну где-нибудь в сточной канаве. Все, кто мне дорог умирают! Может это я проклятая или неправильная какая?

— Вот теперь из нас двоих именно ты городишь чушь, от которой следовало бы избавиться, — усмехнулся Сивый и посмотрел на меня таким взглядом, что дурно стало. — Не забивай себе голову всякой ерундой. В конце концов, каждому из нас отмерено столько, сколько положено. Мы с этим ничего поделать не можем. Только ждать, когда свет в конце туннеля окончательно померкнет. Я прожил достаточно долгу и бурную жизнь. И встретил свою смерть там, где и должен был. А ты не переживай, лучше свечки за меня ставь и помни только добрым словом. Вот тогда и уважишь старика.

— Господи, пожалуйста, не надо, — я едва не разрыдалась. — Кто вообще посмел это сделать? Нет в Москве идиотов, готовых тебя на тот свет отправить. Каждая собака знает, что если ты умрёшь,