Отец моей подруги. Под запретом - Лиза Шимай

Он не выгонял меня из своей квартиры, а потом я даже обнаружила у себя на кухне еду и новый мобильный телефон. Раз в день ко мне приходила женщина, которая представилась, как Ирина, она приносила еду и делала уборку.

Первые дни я чувствовала себя ужасно и даже не противилась ее помощи. Мне правда была нужна помощь, а еще забота. Только вот не-кому было об этом сказать, а теперь еще и нельзя.

Карим… Я знаю твою семью так недолго, а вы уже доставили мне столько боли.

Я обязательно узнаю всю правду.

* * *

Карим

— Это что? — Карим швырнул договор на стол, — это шутка?

— Нет, она сказала, что больше ее ничто не интересует, — на лбу Романа Лаврентьевича появилась нервная испарина. Он не любил вступать в полемику с боссом, а когда заходила речь об этой девчонке, то босс словно с катушек скатывался, — я пытался ей объяснить ваши возможности…

— Что это вообще значит? — Карим уже был готов взорваться.

Он пытался выкинуть ее из головы, но это было сложно. Он понимал, что его семья доставила девчонке кучу проблем, отсюда и появилось желание позаботиться. Или тут крылось что-то большее?

Мужчина уже успел узнать, что Сашу отчислили из университета по вине Кати. Выяснилось, что Катя влезла в учительскую и украла ответы к тестам, а потом продала ответы однокурсникам, каким-то чудом и Саша тут участвовала.

У Карима были сомнения, что это так, но сейчас докопаться до правды уже было нереально.

Отчислили их обеих. Карим был в курсе отчисления и мог решить эту проблему щелчком пальцев, но хотел преподать дочери урок.

Урок она не усвоила. Опять.

Только в тот момент он не знал, что пострадала Саша.

Может, и к лучшему, что не знал, тогда бы ему было гораздо проще. Сейчас проще.

— Тут одно слово: ужин. Она хочет поужинать? — спросил Карим, обращаясь скорее к самому себе, а не к юристу.

— Предполагаю, что так, — развел руками Роман.

— Я прошу ее прикрыть мою дочь, которая чуть не совершила тяжкое преступление, а она просит ужин?

— Предполагаю, что ужин с вами, — осторожно добавил Роман Лаврентьевич и побледнел сильнее обычного.

Саша

Карим прислал сообщение уже ближе к ночи:

«Что хочешь на ужин?»

Я ответила: «На свое усмотрение».

Еда меня не интересовала, только разговор. Я не чувствовала голода и усталости. Металась по комнате, как зверь в клетке. Я хочу с ним поговорить и всё выяснить, я хочу понять, как мне жить дальше.

Я не смогу идти дальше, пока пережитое в эти дни крутится моей голове. Я не смогу забыть, пока не пойму, что произошло, а еще не выясню, было у нас с Каримом что-то или ничего не было.

Этот человек пролез ко мне в голову и занял там мысли. Сложно его выбросить, сложно его забыть.

Хотя я, конечно, смогу это сделать, если потребуется.

Так перенервничала, что даже в порядок себя не привела, так его и встретила: в простой футболке, домашних шортах и с собранными наверх волосами. Бледная, без косметики. Интересно, а такая я ему нравлюсь?

— Привет, — я стояла посреди кухни и смотрела на вошедшего мужчину, в его руках было две коробки с пиццей.

Я улыбнулась, моя любимая — пепперони с двойным сыром, вижу бирку на коробке. Запомнил. Только вот это уже ему не поможет.

— Привет, — Карим по-хозяйски зашел на кухню и положил пиццу на стол.

— Чай сделать или кофе? — я переминалась с ноги на ногу, не знаю, как себя вести.

— Чай, черный. — ответил мужчина.

Я поставила чайник и достала кружки, всё делала медленно и спокойно, но это только со стороны. Внутри меня бушевали эмоции. Хотелось вылить этот чай ему на голову.

Чай… Долго я еще не смогу пить чай, который завариваю не сама.

— Ты позвала меня не светские беседы под кружку чая вести, — сказал Карим, когда я поставила перед ним кружку.

— А как ты думаешь, для чего? — я села напротив.

Я пила зеленый с жасмином. Люблю его аромат.

— Это ты мне скажи, — сказал Карим.

— Как Катя? — спросила я.

— Тебя правда это интересует? — мужчина усмехнулся.

— Я интересуюсь Катей не потому, что я добрая самаритянка, а потому, что хочу знать, стоит ли мне бояться выходить на улицу. Я хочу понимать, насколько я в безопасности или, может, мне уже пора сменить город проживания?

— Не стоит тебе уезжать. Она на лечении.

— Как долго? — такой ответ меня не устраивал.

Сегодня она лечится, а завтра нет. И что будет, если она меня случайно встретит на улице?

— Пока ей не станет лучше, — сказал, как отрезал. Всем видом показывает, что говорить об этом не хочет.

— Я хочу понимать, что произошло, и что она пыталась сделать. Я до сих пор не всё помню. Ты исчез… запер меня тут и даже не звонил. Твоя дочь травила меня какой-то дрянью несколько дней!

— Я тебя искал!

— Где? — я вскочила и чуть чай не разлила.

— Я думал, ты к матери уехала, — ни объяснений, ничего.

Холодные, расчётливые ответы. Хотя на что я надеялась?

— И не отвечаю на звонки?

— Саш, я не знаю твоих привычек, но как только понял, что что-то не так, то подключил всех, чтобы тебя найти.

— А когда нашел, сунул мне договор через адвоката. Чтобы я подписала, что у меня нет претензий, — я встала и прошлась туда-обратно по кухне, — прислал адвоката…

— Саша, она моя дочь.

— Я два месяца поживу тут, а потом съеду. Договор подпишу. — Бросила я, от обиды свело скулы.

Карим встал и молча ушел. Обидно было до слез. Не знаю на что я рассчитывала, может, на извинения или на какую-то теплоту во взгляде. Его дочь… Даже думать об этом не хочу.

Мне нужно разорвать отношения с этой семьей. Отработаю два месяца, скоплю чуть денег и сниму квартиру. Поработаю на Марата, а потом и работу сменю. С таким опытом мне будет проще найти хорошую работу. Без образования и с опытом работы принеси-подай меня никуда не возьмут, а если я задержусь у Марата, то шансы есть.

Я не упущу этот шанс, и эта семейка мне не помешает.

Главное — не пересекаться больше с Каримом. Свои выводы я уже о нем сделала. Больше никакого общения!

Мои планы и самообладание рухнули в один момент, когда я пришла в понедельник в офис и застала Карима с