Золушка. Революция - Ямиля Нарт

Я рассказала ему все. О видении, о связи с Кассианом и Артуром, о положении в Империи, о новой угрозе со стороны Карэн. Я говорила четко, без эмоций, просто излагая факты. И затем поставила вопрос прямо, глядя ему в глаза.

Виктор слушал молча, не перебивая. Когда я закончила, он долго смотрел в окно, на просыпающийся город.

— Значит, вам предстоит выбор, — наконец произнёс он. — Остаться здесь, в безопасности, или вернуться туда, где вас ждут долг и война.

— Это уже не выбор, Виктор, — тихо сказала я. — Я уже решила. Я возвращаюсь. Вопрос в другом — вернёшься ли ты со мной?

Он повернул ко мне голову, и в его глазах я не увидела ни тени сомнения.

— Я говорил вам, мисс Элис. Моё место — рядом с вами. Здесь или там. Если вы возвращаетесь, то и я возвращаюсь.

Он посмотрел в окно, на унылый городской пейзаж.

— Этот мир... он удивителен. Машины, летающие по воздуху коробки, эти «компьютеры», что знают все на свете. Это сила, о которой мы в Империи и мечтать не могли. Но это не мой мир. Здесь я как птица в клетке. Красивая клетка, просторная, с вкусной едой. Но клетка.

Он перевел взгляд на меня, и в его глазах я увидела ту самую стальную, непоколебимую решимость, что знала так хорошо.

— Моя клятва была дана не поместью и не Империи. Она была дана вам. Как наследнице Мёрфи, а затем — как той, кто поднял Лунную Дачу из руин, дал работу и надежду тем, кто в ней отчаялся. Вы — мой долг. И мой смысл. Без этого я просто старый солдат на покое. А я не хочу на покой. Я хочу служить. Там, где мой труд и моя преданность что-то значат.

Он выпрямился на стуле, и в его позе читалась вся его военная выправка.

— Если вы возвращаетесь, мое место рядом с вами. Чтобы управлять вашими самоходками, охранять вашу спину и напоминать вам вовремя поесть. Здесь или там — не имеет значения. Идти назад не страшно. Страшно — остаться здесь, зная, что вы там одни, а я тут пью чай и смотрю «документалки».

В его последних словах прозвучала редкая для него, легкая самоирония. И в этот момент я поняла, что он абсолютно прав. И я была бесконечно благодарна ему за эту верность, которая сейчас, в разгар моих собственных сомнений, стала для меня якорем.

— Хорошо, — выдохнула я, чувствуя, как с души спадает огромный камень. — Тогда готовься. Через неделю мы едем домой.

Виктор кивнул, и на его суровом лице промелькнуло что-то похожее на облегчение.

— Что касается реабилитации, — добавил он деловито, — я чувствую себя отлично. Эта ваша мазь... или что бы там ни было... сотворила чудо. Так что беспокоиться не о чем.

После этого разговора последние дни в Москве превратились в стремительную, почти лихорадочную подготовку. Аня взяла на себя организационную часть с истинно генеральским рвением.

Первым делом мы «закрыли гештальт» с нашим мини-бизнесом. Аня созвонилась с Клавдией Петровной и, выбрав самый дипломатичный тон, объяснила, что «из-за семейных обстоятельств и переезда в другой город» мы вынуждены прекратить производство мази. Бабушка, конечно, расстроилась, но, получив в качестве прощального подарка и компенсации пару последних баночек, смирилась.

Затем начались закупки. Мы с Аней составили список того, что могло пригодиться в мире, технологический уровень которого колебался где-то между поздним средневековьем и паровой эпохой с магическим уклоном. Я исходила из принципа «взять то, что сложно воспроизвести на месте или что даст нам реальное преимущество».

Мы отправились в книжный магазин. Я скупала всё, что могло пригодиться: подробные справочники по медицине (особенно по хирургии и фармакологии), книги по химической технологии, парфюмерии и косметологии, пособия по механике и простейшему машиностроению. Отдельной стопкой легли учебники по физике и химии — не самые сложные, но дающие системное представление. Я даже взяла несколько художественных книг — культовую классику, которую когда-то любила. Не то чтобы я собиралась открывать литературный салон, но эти книги были частью меня, частичкой моего старого мира, который я навсегда оставляла здесь.

Мы обошли несколько крупных аптек и закупили всё, что могло пригодиться: антибиотики широкого спектра действия в больших упаковках, сильные обезболивающие, противовоспалительные, жаропонижающие. Отдельно — современные средства для лечения кожных заболеваний, более эффективные, чем то, что я могла создать из местных компонентов. Виктор, с его знанием моих потребностей, помогал отбирать самое необходимое, советуя, что из этого может пригодиться в условиях ограниченных ресурсов.

Особое место в моих сборах заняло оборудование. Я забрала из квартиры Ани старый, но прекрасно работающий микроскоп, что когда-то стоял у меня в кабинете на работе. Я аккуратно упаковала его в специальный футляр вместе с набором стекол. Я нашла в интернете и распечатала схемы простейших, но эффективных устройств: дистилляторов, фильтров, прессов, даже примитивного парового двигателя. Всё это было аккуратно упаковано в водонепроницаемые пакеты. Я также закупила наборы качественных реактивов, которых не было в мире магии: чистые кислоты, щёлочи, соли редких металлов, пипетки, мензурки, точные электронные весы (на батарейках, с запасом элементов питания). Важным приобретением также стал большой сейф.

Я скупала основы для косметики, концентраты, эфирные масла высшего качества, которых не было в мире Элис: иланг-иланг, нероли, пачули, ветивер. Покупала современные стабилизаторы, эмульгаторы, консерванты — всё то, что позволило бы мне создавать средства с невиданной там стабильностью и сроком хранения.

Вечерами, когда закупки были сделаны и мы упаковывали всё в прочные, герметичные контейнеры и рюкзаки, наступало время тихих, трудных разговоров. Аня расспрашивала меня о мире, в который я уезжала, пыталась представить его. Я рассказывала ей о Лунной Даче, о Кевине и Инне, о мистере Уайте и мышах-швеях. Она слушала, и иногда её глаза наполнялись такой тоской, что я готова была всё отменить.

— Знаешь, самое дурацкое, — сказала она как-то вечером, когда мы сидели на кухне и пили чай в последний раз. — Что я завидую тебе. Не войне и опасностям, нет. А тому, что у тебя там есть настоящее дело. Ты что-то меняешь. Ты видишь результат своих трудов. А я... я сижу в офисе, пилю код, чтобы какие-то безликие корпорации зарабатывали больше денег. Иногда кажется, что жизнь проходит мимо.

— Ты могла бы изменить это и здесь, — мягко сказала я.