Приют для фамильяров, дракону вход запрещен! - Александра Кузнецова

– Соберись, – шепнула мать, положив ладонь мне на спину. – Не сутулься. И улыбайся глазами, Алиса.

– Улыбаться глазами – это как?

Но вместо ответа мать толкнула меня в гостиную и зашла следом.

Отец был непривычно торжественен – новый черный камзол сидел на нем без единой складки, усы вычищены до блеска; мать – прямая, как стрела, с тугой косой из своих огненных волос, в темном шелке, который делал ее строже обычного. Дом сиял: в гостиной горели свечи, на столиках – цветы, окна распахнуты настежь, и с набережной плыли звуки колоколов.

Сильвиан стоял у камина, разговаривая с отцом.

Высокий, уверенный, в белом мундире, расстегнутом на одну пуговицу. Он был почти на две головы выше папы, и шире в плечах и держался так расслабленно и непринужденно, будто это мы были у него в гостях.

Когда я вошла, он обернулся, и голубые глаза – яркие, как утреннее летнее небо – остановились на мне. А у меня, кажется, остановилось сердце.

– Алиса, – представил меня отец с гордостью. – Наша старшая дочь.

– Алиса, – повторил Сильвиан, как будто примеряя имя на вкус. – Иномирное имя. Земное, верно?

Я не сразу сообразила, что вопрос адресован мне. Замялась, а отец воспользовался паузой, чтобы представить:

– Лорд-дракон Сильвиан, генерал северной армии.

Кто же его не знал? В «Сплетнике» постоянно выходили заметки о нем. На главных балах города девицы готовы были передраться, лишь бы танцевать с ним.

– Здравствуйте, – откашлялась я, – Приятно познакомиться. Я забыла о каком-то празднике?

Я указала глазами на богато уставленный закусками стол, редкими бутылками из погребов отца, выставлявшихся только по большому случаю.

– Да! – улыбнулся Сильвиан, смотря мне в глаза, – Отмечаем наше с вами официальное знакомство, Алиса.

Мать прервала наше неловкое молчание, поспешно хлопнув в ладоши, давая знак прислуге.

– Прошу всех к столу, – сказала она бодро. – Лорд Сильвиан, вот сюда, пожалуйста.

Она провела дракона в столовую и ловко усадила рядом со мной, а Наталию с Катериной – на другой стороне стола, за вазой с розами. Все это было очень подозрительно, кажется что-то происходило и все были в курсе, кроме меня.

Отец велел разлить по бокалам коллекционный напиток, слуги начали подавать блюда, а я вглядывалась в строгое лицо матери и ждала знака.

Тем временем сестры пошли в атаку.

– Лорд Сильвиан, правда ли, что после исчезновения короля вы основной претендент на трон? – спрашивала Наталия, старательно выглядывая из-за вазы.

– И правда ли, что именно вы остановили мятеж в ночь Разобщения? – тут же подхватила Катерина, откидывая локон и слишком громко смеясь.

Сильвиан тихо рассмеялся и ответил:

– Да, – не уточняя на какой из вопросов, а может на все разом, а может и вовсе он сказал это слуге, предлагающему кусочек копченой рыбы.

Ответ вызвал новый шквал вопросов и Сильвиан с усмешкой что-то спросил у слуги. Тот, немного удивившись, кивнул и переставил еще одну вазу на сторону сестер, создавая между нами барьер.

Это было нагло. Даже на грани обидного, но дракон посмотрел на меня и подмигнул, я увидела в его глазах нотки озорства и впервые подумала, что, пожалуй, мы могли бы подружиться.

Наивная дура!

Ну и славно, что его письмо застряло в кабинете с пауком. Надеюсь паук оголодает и съест карточку с его письмом.

Я решила не унывать, подобрала юбки и пошла вниз, перетаскивать в комнату свои вещи. Каким бы плохим не было начало этого дня, я теперь здесь хозяйка и все будет по-моему!

Немного приободрившись, я вышла в коридор и спустилась за своим чемоданом, который ждал меня в холле первого этажа.

Я взялась за ручку, попыталась приподнять и тут же поняла, что лучше тянуть. Подцепила за нижнюю дугу и, пыхтя, потащила его к лестнице.

Чемодан был дорогим и зачарованным, он высасывал из вещей весь воздух, отчего они становились намного компактнее. В итоге влезало в два в три раза больше одежды, чем в обычный чемодан, только вес, к сожалению никуда не девался.

На каждом пролете приходилось делать короткую остановку, вдох, выдох, еще немного. Чемодан глухо бухал о край ступени, но, слава богам, выдержал и он, и ступени.