Бесстрастный - Алекс Мара

– Прямо сейчас? – спрашиваю внезапно охрипшим голосом, и следом вырывается полуистеричный смешок.

Все дело в виски! Если бы не хлебнула одним махом, никогда бы не ляпнула такую вызывающую полушутку.

Однако Доменико мое откровенное предложение не только не возмущает, но и не удивляет. Он смотрит на часы и, пожав плечом, отвечает.

– Можно прямо сейчас.

Да, именно так. Сначала проверил, есть ли у него время на предложенный мною стриптиз, а потом согласился. Равнодушно. Бесстрастно. Как будто делает мне любезность, позволяя обнажиться и станцевать для него.

А он посмотрит. Опять же, не потому что ему интересно, а в качестве любезности.

Избалованный бабник!

Вот вам один из парадоксов синдиката. Чем более жесток и опасен мужчина, тем сильнее его любят женщины. Выискивают, кидаются на него и терпят любые унижения ради крупицы внимания. Ради острых ощущений под пологом тьмы.

Я бы возмутилась, но Доменико не поймет и не оценит. Наверняка постоянно получает такие предложения.

– Спасибо, но я воздержусь, Доменико.

– Как… тебе угодно, Ада.

Поставив бокал, он подходит непристойно близко. Жаловаться не на что. Это я пришла к нему в спальню, да еще и сделала неприличное предложение.

Его тепло окутывает меня, тело расслабляется от его близости, согревается. Причины такой реакции легко понять: он сильный, властный, привлекательный мужчина. Я реагирую на примитивном уровне.

Доменико не касается меня, не говорит ничего непристойного, однако я дрожу от его близости. От фамильярности его слов, от чувственного тембра голоса.

– Ты обещала мной не интересоваться, Ада, однако являешься в мою спальню посреди ночи. И это уже второй раз. А еще ты обещала никуда не лезть, однако вмешиваешься в мою жизнь.

Стою не шевелясь. Смотрю ему в глаза и не дышу.

Я пришла, чтобы вовлечь его в сбор игрушки и сблизить их с малышом, однако мысли то и дело сбегают не в ту сторону. Меня влечет к Доменико.

Обещаю себе, что прекращу эту ерунду. Прямо сейчас.

С игроками не играют.

Таких, как он, не соблазняют.

Сейчас не время рисковать, хотя я, как и многие другие женщины, хотела бы узнать бунтаря ближе. Для меня это странное и необычное желание. Невинность жемчужин синдиката охраняется как самое святое. Наши спальни в академии располагались на верхнем этаже, и коридор запирался снаружи. Нам с детства внушали, что наша невинность принадлежит будущему мужу.

Однако я закончила с синдикатом и не хочу больше быть невинной ни в каком смысле. Не хочу, чтобы будущий муж слепил из меня что-то ему удобное и выгодное. Невинность мыслей и поступков я уже потеряла, когда купила лодку и сбежала из академии. Невинность тела еще со мной, и я с радостью с нею расстанусь. Раз и навсегда.

Желательно с мужчиной, который сделает мой первый раз сладким и страстным воспоминанием.

Желательно с мужчиной, который не знает, кто я такая, и которого больше никогда не увижу.

Всего один раз – и тогда я вступлю в новую жизнь свободной женщиной.

Зажмурившись, избавляюсь от грешных, неуместных мыслей. Я здесь не для удовольствий, а ради ребенка. Это главное.

Кладу ладонь на грудь Доменико. Он напрягается, но не отступает, и тогда я кладу вторую руку себе на грудь. Прямо над сердцем. Соединяю нас от ладони к ладони.

– Ты нанял меня, чтобы я действовала в интересах ребенка. Именно это я и делаю, и надеюсь на твою помощь. Я скоро уеду, поэтому Нико должен к тебе привыкнуть. Остальные люди – охрана, прислуга, няни – они как фон, а ты будешь для него главным человеком. Ты нужен ему как никто другой. Боюсь представить, какие испытания малыш перенес, физические и душевные. Они могут оставить душевные шрамы на всю жизнь. Малышу понадобится помощь детского психолога, а дома ему нужен постоянный человек, к которому он сможет привязаться. Подари Нико хотя бы каплю внимания и интереса. Тебе воздастся сполна, а он будет счастлив.

Доменико щурится, его дыхание кажется холодным, словно неживым. Температура воздуха между нами падает на несколько градусов.

– Я здесь не для того, чтобы делать кого-то счастливым.

– А для чего? – набираюсь наглости.

От волнения по плечам бегут мурашки. Доменико подается ко мне всем телом, почти касается меня.

Непроизвольно тянусь навстречу.

Он поднимает руку, будто собирается… Ударить? Задушить? Обнять?

Его голос низкий, полный глухой угрозы и похоти.

– Иди спать, девочка. И больше не пытайся мной манипулировать.

Опускает руку, так и не коснувшись меня.

Глава 4

Просыпаться не хочется.

Малыш лепечет мне в ухо, пытается укусить за нос, поэтому приходится подняться. На паре часов сна далеко не уедешь. Нико окидывает меня критическим взглядом, будто знает, что я сама виновата. Так и есть, нечего блуждать по ночам в поисках неприятностей.

Мы завтракаем, потом катаем мячики по полу и раскладываем кубики, когда в дверях появляется Карло.

Пожевывая зубочистку, оценивает мой сонный, растрепанный вид.

– Разве детям не нужен режим? – спрашивает с осуждением. Как же он меня достал!

– Если нужен, значит, я плохая няня. Уволь меня! – Потираю заспанное лицо и, зевая, направляюсь в ванную.

– Эй! Не оставляй меня с ним наедине! – вопит Карло, но слишком поздно.

Закрывая за собой дверь ванной, язвительно говорю.

– Малыш не кусается!

После быстрого душа чувствую себя почти человеком. Как только выхожу в комнату, Карло сразу спешит к выходу. Если судить по сдвинутой мебели и мячу в руках Нико, они играли в… футбол? Хотела бы я на это посмотреть!

– Я чего зашел… – Карло сплевывает зубочистку, потом под моим негодующим взглядом поднимает ее с ковра и бросает в мусорное ведро. При этом ругается, конечно, как же без этого. – Босс сказал, чтобы ты была готова через полчаса. Вы едете к врачу.

Еще один врач?!

Неужели Доменико солгал, и с малышом что-то не так?

Нико хватает свою пятку и пытается запихнуть ее в рот. Смотрю на него и улыбаюсь сквозь слезы. Вдруг осознаю, как сильно привязалась к малышу и как трудно будет с ним расстаться.

Выйду ли я когда-нибудь замуж? Будут ли у меня дети? Я так яростно мечтала о свободе, что забыла об остальных составляющих счастья.

Встречу ли я когда-нибудь такого же мужчину, как Доменико? Привлекательного, сильного, загадочного, властного. Нет, не встречу, и это к лучшему, потому что в синдикате нет хороших мужчин, которые уважат мою свободу.

Уж точно не