Бесстрастный - Алекс Мара

Угрюмый, злой, словно надеялся остановиться и не трогать меня, но не смог.

Внезапно накрывает мой рот своим – и я теряюсь. Сознание отключается, растворяясь в происходящем. Это не поцелуй, а поглощение. В нем столько страсти, словно Доменико сдерживался уже давно и наконец сорвался. Он хочет остановиться и в то же время впитать меня целиком.

Запрокидывает мою голову назад, языком проникает вглубь и одновременно прижимается ко мне бедрами. Я ощущаю его эрекцию, трусь о его член, постанывая. Он подхватывает меня и вдавливается между бедер, в самую сердцевину.

Это страшно и восхитительно.

Вихрь сродни панике нарастает во мне, закручивается. Сейчас что-то произойдет. Что-то монументальное, способное необратимо изменить мою жизнь. Оно надвигается со скоростью поезда, а я упорно отказываюсь сходить с рельсов.

Никогда еще не испытывала ничего подобного, ничего настолько всепоглощающего.

В академии мне нравился один из охранников. Во время балов я танцевала с мужчинами, некоторые из них привлекали внимание. Однако их близкое присутствие не вызывало и сотой доли той реакции, которую пробуждает во мне Доменико.

Я издаю странный звук, нечто среднее между стоном и плачем. Однако не смущаюсь, мне не до этого. Всем своим существом умоляю Доменико о большем – моим прерывистым дыханием, движениями, горящим взглядом.

Касаясь губами моего уха, он шепчет.

– У нас есть шанс избавиться от этой жуткой пижамы.

Ладонью обнимает мое лицо, ласкает скулу кончиками пальцев. Прикрываю глаза от горячей неги, дрожу от слабости во всем теле.

Большим пальцем он проводит по моим губам, надавливает, проникает внутрь и касается языка. От этого между ног все сжимается в сладком спазме.

– Скажи, Ада, ты когда-нибудь впускала сюда мужчину? – говорит низким, сочным голосом, глубже проникая в мой рот пальцем.

Качаю головой в ответ. На инстинктах посасываю его палец, и от этого Доменико плотнее прижимается ко мне бедрами и стонет, почти рычит.

Потом, высвободив руку, кладет ее на мою талию. Поглаживает мою спину, ниже, ниже, проникает в шортики, между ног. Нащупывает влагу между моих бедер, шумно выдыхает, надавливает, проникает в меня кончиками пальцев, водит ими по кругу.

Его бедра продолжают двигаться, каменный член надавливает на клитор.

Я схожу с ума от возбуждения. Издаю животные стоны, пытаюсь вырваться из его рук, потому что больше не могу… Мне нужно… нужно…

– А сюда ты впускала мужчину? – Проникает в меня пальцем на всю длину, потом добавляет второй.

Я бьюсь в его руках, мне жарко, тесно, надо… необходимо… прямо сейчас…

– Нет! – чуть не плачу.

Доменико удерживает меня, не позволяя упасть.

Губами проводит по чувствительной коже над моей ключицей, ласкает ее теплом дыхания. Подаюсь еще ближе, непроизвольно изгибаюсь всем телом.

Он втягивает воздух. Издает гортанный низкий звук, который спускается по моему телу и словно взрывается искрами между ног.

Его пальцы проникают глубже, он двигается все быстрее – бедрами, пальцами, всем телом, и тогда я…

Кончаю на его пальцы с криком и плачем, и стоном, и судорогами нечеловеческой силы.

Да, прямо в коридоре. До спальни мы так и не дошли.

Да, нас могли увидеть.

В этот момент меня ничто не волнует. Ослепшая, ошарашенная силой оргазма, я повисаю на руках Доменико, как кукла. Никогда не испытывала ничего подобного от собственной руки.

Доменико несет меня в свою спальню и небрежно бросает на кровать.

Он бросил меня на постель как куклу. Использованную и больше не нужную. А ведь сам даже не кончил.

Вязкие, медленные после оргазма мысли не успевают за резкой переменой в поведении Доменико. Не могу понять, что случилось.

Приподнимаюсь на локтях, часто моргаю, разгоняя туман возбуждения.

Что происходит?

Доменико садится в кресло, в позу хозяина жизни, и смотрит на меня холодным, нечитаемым взглядом. Если бы не выдающаяся по размерам эрекция, заметная под мягкой тканью тренировочных брюк, я бы решила, что сцена в коридоре мне приснилась.

– Какие у тебя планы? – спрашивает нейтральным тоном.

– П-планы? Э-э-э… П-пойду спать… когда мы з-закончим?

– Я имею в виду жизненные планы.

Я ошарашена его поведением и вопросами. Не знаю, что думать. Трясу головой, как будто это поможет понять непостижимого мужчину.

– П-поеду домой. Найду р-работу…

– Откуда ты, Ада? – щурится.

– Я же говорила тебе, кажется… или Орсону? Из Невады.

Он молчит.

Мне неловко. Странно. Влажно. Холодно. Собираюсь подняться с постели, но Доменико поднимает руку, приказывая оставаться на месте.

– Какие твои самые первые воспоминания?

Пока я обдумываю странный вопрос, он поднимается и подходит к бару.

М-м-м… Ранние воспоминания? Кровь на руках моего отца, на рубашке, когда он приходил домой. Его крики, плач мамы. Синяки на ее лице. Любимая гаррота отца, он все время крутил ее в руках. Впоследствии я узнала, что ею он душил тех, кто был ему неугоден.

Помню кастет на его окровавленных после драк пальцах.

Завернутое в брезент тело в багажнике машины рядом с моим школьным портфелем.

Таковы мои ранние воспоминания. Все это до того, как отец стал главой южной ветви синдиката. Теперь другие делают за него грязные дела. А он отутюженный, напомаженный, в дорогих костюмах. С идеальными манерами.

– Я помню мою любимую куклу. Наш сад. Блинчики с клубникой. – Стараюсь избегать лжи. Говорю правду, которая меня не выдаст.

Однако Доменико копает глубже, и мне приходится лгать.

– У твоих родителей был большой дом?

– Нет, маленький, зато на берегу.

– Кем они работали?

– Папа продавал подержанные машины, мама была домохозяйкой.

– Ты сказала Орсону, что они погибли в аварии, когда ты училась в школе.

– Да.

Пока он наливает виски, я думаю о том, что уже привыкла к этой лжи. К моему придуманному прошлому.

Доменико подходит к постели и протягивает мне бокал. Лучше бы не пить, но надо успокоить нервы. Делаю судорожный глоток виски и захожусь в кашле.

Доменико наклоняется, ладонью обхватывает мое лицо. Большим пальцем проводит по губам.

– По-прежнему собираешься вернуться в Неваду?

Растерянно моргаю. По-прежнему?

Так… Он считает, что покорил меня пятиминутными объятиями в коридоре, и теперь я изменю планы и стану таскаться за ним влюбленной собачонкой?!

Он серьезно? Да, он привлекательный, богатый и поэтому самоуверенный, но… Даже он не способен настолько заблуждаться!

– Да, я поеду домой. Там друзья, знакомые…

– Ты сказала Орсону, что у тебя нет друзей.

Почему мне кажется, что он меня допрашивает?

Доменико делает глоток виски и отворачивается. Снова садится в кресло у письменного стола.

Поднимаюсь с постели. Не уверена, что когда-нибудь пойму Доменико. Он то ледяной, то горячий, то…