Бесстрастный - Алекс Мара

Стучусь в кабинет, приоткрываю дверь. При виде Доменико малыш радостно восклицает и тянет к нему ручки. При этом полностью игнорирует сидящего на подоконнике полуживого Орсона. С синяками под глазами, в помятой рубашке со следами помады на воротничке. Похоже, Орсон изрядно повеселился прошлой ночью и только что вернулся домой.

Доменико смотрит на меня. Вернее, сквозь меня, с отрешенным выражением лица. Старательно прячу ноющую обиду.

М-да, переоценила я себя как любовницу. Думала, смогу заинтересовать его на пару дней, а он и пары часов не продержался. Отправил меня спать, сам не получив удовлетворения.

Знаю, что это к лучшему, но… больно же, зараза!

Как говорится, о чем мечтаешь, то и получишь. Я хотела, чтобы первый секс мне запомнился. Так и будет. Как ни старайся, случившееся из памяти не сотрешь.

Доменико мог хотя бы малышу улыбнуться, сказать пару добрых слов. Никогда еще не встречала человека, страдающего таким тяжелым эмоциональным запором.

Он жестом предлагает мне сесть в кресло. Усаживаю малыша себе на колени, однако тот ворчит и тянется к Доменико. На его губах звучит недавно выученное слово.

– Па-па-па-па…

Выученное слово?

Как и где Нико мог его выучить, если я единственная о нем забочусь?

Похоже, Доменико думает о том же, поскольку вопросительно приподнимает бровь. Качаю головой. Нет, я не учила малыша ничему крамольному.

Доменико сказал, что это его первая встреча с малышом. Если Нико знает слово «папа», значит в его жизни был мужчина, который хотел, чтобы его так называли.

Возможно, именно он причинил малышу боль.

Внимательно смотрю на Доменико, но по его лицу ничего не понять. В меня с детства вдолбили (читай «вбили»), что лишние вопросы убивают чаще, чем оружие, поэтому отвожу взгляд и молчу.

– Вчера ты спросила про няню, – говорит Доменико.

На сердце становится легко и горько одновременно. Значит, прошлая ночь его разочаровала, и он спешит от меня избавиться. Это к лучшему.

Делаю глубокий вдох.

– Чем скорее вы найдете няню и отпустите меня, тем лучше… для ребенка.

Как будто понимая, что речь идет о нем, малыш ерзает на моих коленях. К Доменико он больше не тянется. Понял, что па-па-па-па не собирается брать его на руки.

Мне больно и обидно за него. По множеству причин.

– Тебе не любопытно, что случилось с его матерью? – спрашивает Орсон. Его голос насмешливый, как всегда.

Смотрю только на Доменико.

– В данной ситуации любопытство неуместно. Если посчитаете нужным, то объясните сами.

– Анну убили. Жестоко. Сначала пытали, а потом убили, – говорит Орсон, наблюдая за мной с исследовательским интересом.

Хочется ударить его по лицу за то, что говорит так о матери ребенка, который сидит у меня на коленях. И хочется ударить Доменико за то, что не велит Орсону замолчать, а следит за мной бесстрастным взглядом.

Прижимая малыша ближе к груди, прячу его в своих объятиях.

– Знаешь, Ада, в нашем мире встречаются очень плохие люди. Иногда эти люди совершают очень плохие поступки, – продолжает Орсон с неизмеримой иронией.

– Да, я об этом знаю, – говорю, многозначительно глядя на него.

Орсон в восторге от моего ответа и от прозвучавшего обвинения. Запрокинув голову, смеется от души.

Меня тошнит. От всех. От всего.

В том числе и от того, что Доменико даже не пытается выразить сожаление, что погибла мать его ребенка. Анна.

Очевидно, что между ними не было связи, ведь он даже не знал о ребенке, но все равно… Чертов робот!

Орсон собирается продолжить, однако Доменико щелкает пальцами, и тот сразу закрывает рот.

– Ситуация обострилась, и поиски няни невозможны.

От слов Доменико я резко сглатываю.

– Ч-ч-что случилось?

– Ничего непредвиденного, – заверяет холодно. – Человек, который… обидел ребенка и убил Анну, расширил зону поиска.

– Зачем этому человеку ваш… – Заставляю себя замолчать. Доменико не подтвердил, что он отец мальчика. Внешнее сходство не дает мне права оглашать сделанные выводы.

– В сложившейся ситуации нельзя выходить за пределы участка, – продолжает Доменико. – Поездки в клинику были необходимы, и мы принимали особые меры, но теперь прошу тебя оставаться в доме. Это временно, но необходимо.

– Насколько… временно?

– Время покажет. – Доменико чуть изгибает бровь. Это что, сарказм? Фиг поймешь по его лицу. – Если ситуация обострится, я перевезу вас с ребенком в другое место.

– Хорошо. Но как только ситуация разрешится, я сразу уеду.

Я должна бояться за свою жизнь, а вместо этого радуюсь, что у меня есть причина остаться. Это временная слабость, я с ней справлюсь. Неопытная, впечатлительная, я попала под магнетическое влияние опытного мужчины. Однако я не спутаю влечение с истинными чувствами и не сверну с намеченного пути. Доменико никогда всерьез не заинтересуется простушкой Адой Томпсон. Пока он не знает, кто я такая, единственное, чем я рискую, это моим сердцем.

Орсон нагоняет меня в коридоре. Приобняв за талию, усмехается.

– И как, тебе понравилось то, что ты увидела в моей спальне? Жаль, что ты к нам не присоединилась…

Ускоряю шаг. Отвечать не собираюсь.

– Понравилось за мной подглядывать? – провоцирует.

– Я не под…

– Еще как подглядывала! И при этом покраснела. Если захочешь, я всегда готов…

– Орсон! – раздается за нашими спинами. Удивительно, что спокойно произнесенное слово может обладать такой силой. Нас словно сметает ударной волной.

– Упс! – усмехается Орсон. – Босс сегодня слишком чувствительный. Интересно, что с ним случилось? Вернее, кто?

Посмеиваясь, он удаляется.

До обеда мы с малышом читаем книжки, играем в мяч. Нико рад любой игре, самой простой и бесхитростной. Выбирая новую книжку, он случайно опрокидывает стакан с водой. Испуганно смотрит на меня широко распахнутыми глазами, полными слез. Его губы дрожат.

Он боится наказания.

Внутри меня пульсирует ярость. Я жажду отомстить за каждую каплю причиненной малышу боли. За каждую минуту его страха.

Можно ли надеяться, что в будущем его ждет счастливая, безопасная жизнь? Возможно ли это для сына лидера синдиката?

В который раз гадаю, кто убил Анну, а теперь ищет малыша. Если враг Доменико знает, что Нико его сын, то, возможно, малыш нужен ему в качестве заложника… или ради мести.

Доменико выступил против своего отца и пытается отвоевать его территорию. Что, если Вилем Романи хочет похитить внука, чтобы манипулировать сыном? Что если он знал о внуке раньше самого Доменико?

Что я знаю о Вилеме Романи? Один из решающих голосов в Совете синдиката. Правит центральной ветвью и по жестокости сравнится с моим отцом. Пожилой, внешность незапоминающаяся. Череда временных жен.

Мои мысли заходят в тупик, поэтому набираю ванну и веду Нико