Бесстрастный - Алекс Мара

Доменико выглядит странно разочарованным, хотя, возможно, я всего лишь придумываю его несуществующие эмоции.

– Самое безопасное место для вас с ребенком – это рядом со мной. Там, где я смогу вас защитить. Сейчас это Корстон. Многие здесь хотят смены власти, и я этого добьюсь. Любой ценой. Здесь много моих людей, и я могу быть уверен, что вы под надежной защитой.

Мелькает мысль, что защищать надо малыша, а не «нас». Меня надо отпустить! Самое безопасное для меня место как можно дальше от Доменико Романи.

Однако, черт возьми, все во мне противится этой мысли.

Успокаиваю себя, что в пылу войны между отцом и сыном никто не станет волноваться обо мне, неприметной и незначимой. Эти мысли успокаивают, даже если в глубине души я знаю, что они всего лишь иллюзии. И что мною движет тяга к Доменико. Безумно опасная тяга, потому что я сдаюсь ей при каждом моменте слабости.

Машина останавливается около высотного здания с побитыми кирпичами и обшарпанной краской на двери.

– Ты не привыкла к жизни, полной опасности? – спрашивает Доменико, и я придумываю в его глазах сочувствие.

Киваю, и, хотя это ложь, на глазах выступают совершенно искренние слезы.

– Хочешь задать еще вопросы? – Доменико дает знак водителю оставаться на месте и ждет моего ответа.

– Нет. Но я хочу, чтобы ты нас защитил, – говорю шепотом.

Он кивает.

– Если доверишься мне, так и будет.

Сказав это, он долго молчит и ждет ответа.

Я уже сказала, что доверяю, но ему этого мало?

Глава 6

Кто бы знал, что в старой высотке с облупившейся краской, скрипучим лифтом и обглоданными временем ступенями прячется современный пентхаус. Из окна открывается вид на Корстон и на залив, красота необычайная. В пентхаусе две спальни и огромное жилое пространство с кирпичными стенами и современным декором. В одной из спален уже имеются детская кроватка и ящик с игрушками.

Карло недовольно бурчит и раскладывает пасьянс на кофейном столике. Он приехал вслед за нами, и Доменико оставил его со мной в качестве няньки. По крайней мере, так это охарактеризовал сам Карло и до сих пор ворчит по этому поводу. Само собой, ворчать он начал только после отъезда босса, который, кстати, исчез без следа и без объяснений. Вообще без слов, даже когда я не выдержала и крикнула вслед: «Будь осторожен!»

Мой внезапный порыв вызвал недоумение у остальных мужчин, особенно у швейцара, который вился вокруг нас, пытаясь выслужиться перед Доменико. Пожилой, с кустистыми бровями и всклокоченными седыми волосами, он немного походил на врача, поэтому малыш захныкал при его появлении.

Итак, Доменико исчез. Нам с Карло остается только ждать, а это непросто. Как получилось, что, сбегая от синдиката, я попала в самое его сердце? Скрылась от отца, чтобы ввязаться в борьбу настолько же властных и опасных мужчин.

Делать нечего, надо осваиваться на новом месте. Мы с Карло заказываем продукты и необходимые вещи. Все доставляют очень быстро, и ждущий снаружи охранник приносит пакеты в пентхаус. В числе необходимых вещей я покупаю красивое белье, черно-белое, кружевное. Не собираюсь отчитываться об этом ни перед Карло, ни перед своей совестью.

Ловлю себя в паутину лжи.

День проходит в бытовых хлопотах и детских играх. Нико быстро осваивается, радуется новым игрушкам. Карло то и дело с кем-то связывается по телефону, однако не делится со мной информацией. Чисто из вредности. За окнами серый, простывший от промозглой зимы город. Съежившиеся небоскребы звенят льдинками окон. Мое шестое чувство молчит, сердце тревожно сжимается, а разум возмущенно поджимает губы.

На ужин я готовлю малышу нежные мясные тефтели с рисом. Карло с намеком принюхивается и, получив свою порцию, наконец-то снижает градус враждебности. Когда я направляюсь спать, он убавляет громкость телевизора и прекращает комментировать программы. Для него это большая жертва. Пока смотрел футбол, он так вопил на игроков, что звенело в ушах.

Самую большую из спален я оставляю Доменико, сама ложусь в комнате малыша. После всех приключений и впечатлений, Нико спит так крепко, что даже не сопит. Раскинулся звездой в своей кроватке, и только руки-ноги подрагивают. Не иначе как управляет катером во сне.

Приняв душ, надеваю одну из хлопковых пижам, которые так возмущают Доменико. На футболке собачья мордочка, а на шортах отпечатки лап. Горжусь тем, что не надела новое белье и не пытаюсь соблазнить Доменико. Хотя хочется, конечно. Ситуация критическая, мне страшно, а он сильный мужчина, способный на все, поэтому меня к нему и тянет. Чисто физическое влечение никому не вредит и не оставляет шрамов на сердце.

Пока засыпаю, в мыслях пишу целый философский трактат на эту тему.

Пытаюсь заглушить предупреждения разума.

Просыпаюсь от странного ощущения. Что-то меня разбудило, но не могу понять что. Карло сказал, что уйдет, когда мы с ребенком ляжем спать, но оставит охрану у дверей квартиры.

Поднимаюсь на постели, прикладываю ладонь к груди, силясь успокоить бешено бьющееся сердце.

В дверях двигается тень, и я напрягаюсь, но не от страха. Кожа вдруг становится чувствительной, по телу бегут мурашки.

Доменико стоит в дверях, широкоплечая молчаливая тень. Никогда не думала, что взгляд в темноте может так возбуждать. Становится жарко, тесно в собственной коже. Хочется подбежать к Доменико, проверить, не ранен ли. Узнать, где он был.

Пытаюсь сказать себе, что меня это интересует сугубо в эгоистичных целях, но это ложь. Я волновалась.

Именно такой жизни я пытаюсь избежать. Каждый день тревожиться, вернется ли значимый тебе человек домой и в каком состоянии. И вернется ли к тебе или к одной из любовниц.

Где-то глубоко в сознании разум предупреждает об опасности, но я не слушаю. Волноваться о будущем буду завтра, все равно сейчас не предотвратить мое падение в этого мужчину.

– Ты ждала меня, Ада?

Низкий, сочный голос Доменико наполняет тьму, касается меня теплом.

– С чего ты решил? – шепчу.

– Если ты не хотела, чтобы я зашел, следовало закрыть дверь спальни.

Если говорить о том, что мне следовало сделать, так это вообще не появляться в доме Доменико. Но чего уж теперь… Если бы события повторились, я бы поступила точно так же.

Доменико прав, я ждала его возвращения.

– Который час?

– Середина ночи. Ты ждала меня, Ада?

Лунный свет из гостиной едва обрисовывает его высокую, сильную фигуру. Хочется подойти и прижаться к его телу. Спрятаться в его руках. Пробужденная испугом, я нуждаюсь в успокоении.