Бесстрастный - Алекс Мара

и люблю, хотя в академии и не было возможности. Этом утром я делаю блинчики. Малыш с восторгом смотрит, как я разбиваю яйца. Он вообще на все реагирует с восторгом. Никогда не видела, чтобы к жизни относились с таким жадным интересом. Потом Нико помогает мне месить тесто. Вернее, мешает мне месить тесто. Однако вдвоем намного веселее. А уж когда я даю ему на пробу блинчик, он округляет глаза от удовольствия и тянется к добавке.

Не проходит и пяти минут, как в кухне появляется Карло. Больше не скалится, наоборот, заискивает и вскоре получает полную тарелку блинчиков. Надеясь, что, как говорится, путь к сердцу мужчины идет через желудок, я пользуюсь моментом и пытаюсь разузнать, куда уехал Доменико и чем он занят. Безуспешно. Если блинчики и тронули сердце Карло, то на болтливости это не сказалось.

День проходит в привычных хлопотах, с малышом не заскучаешь. Карло несколько раз закрывается в кухне и разговаривает по телефону. Я бессовестно подслушиваю, но по его односложным ответам не могу ничего понять. После одного из таких разговоров ловлю на себе его задумчивый взгляд, намного серьезнее обычного. Я бы встревожилась, однако и так уже на пике волнения, поэтому просто пожимаю плечами.

Было бы ложью сказать, что я не думаю о прошлой ночи. Наоборот, сладкие воспоминания преследуют меня весь день, как и болезненные ощущения, как и обида. И множество вопросов. По мере приближения вечера я становлюсь рассеянной, все чаще поглядываю на дверь. От Карло это не укрывается. Он усмехается и бормочет: «Хоть и не шлюха, а все одно. Лезете на мужика, прохода не даете. Член медом намазан, что ли…»

Морщась, отворачиваюсь.

Мне не нужно напоминание, что у Доменико есть другие женщины, намного опытнее меня. Интересно, он и от них уходит сразу после оргазма?

Во мне осталась обида, но не такая яркая, как прошлой ночью. Раз и мне от Доменико нужна только интрижка, то обижаться не на что. Всему виной культ девственности в обществе синдиката. Я отдала Доменико самое ценное, а он… ушел. Но я выплакала эту обиду ночью, а сегодня пришла в себя. Без эмоций намного лучше.

Ложусь я рано, усталая после вчерашнего недосыпа. Надеваю пижаму с цветочками и листиками. Долго ворочаюсь, ругаю себя за слабость, но потом все-таки переодеваюсь в новое белье. Черно-белое, соблазнительное. Дверь спальни оставляю приоткрытой. Благо жилое пространство огромное, и наша с малышом спальня далеко от дивана, на котором сидит Карло, досматривая очередное шоу. Да и, несмотря на его грубость, я доверяю Карло. Знаю, что не зря Доменико выбрал его нашей нянькой. Карло хоть и ворчит, и ругается, но сделает все так, как босс велел. И смотрит на него как на божество.

Просыпаюсь от прикосновения. За окном светает, уже почти утро. Доменико полностью одет, даже не снял кожаную куртку. От него пахнет холодом, дождем и…

Этот металлический запах мне хорошо знаком. Кровь.

– Что случилось? – спрашиваю сонно.

Он качает головой. Ладонью проводит по моей щеке, убирает растрепанные волосы со лба.

– Как ты? – спрашивает, проводя пальцем по груди через одеяло, потом вниз к животу и останавливаясь между ног.

Он спрашивает о моем самочувствии, но у меня вырывается совсем другой ответ.

– Я гадала, куда ты вчера ушел после того, как мы…

– Твоему телу нужно было отдохнуть. Тебе больно?

Вчера ночью было больно, да и сегодня саднит, но не тело, а душа, но это мой секрет.

Высвобождаю руку из-под одеяла. Доменико смотрит на мое голое плечо и приподнимает брови. Глядя мне в глаза, медленно откидывает одеяло и застывает. Шумно сглатывает. Потом подхватывает меня на руки и несет в свою спальню.

– Ты разобрался с ними? – спрашиваю, не сдержавшись.

– С кем именно? У меня много врагов.

– С мужчиной, который ищет Нико, и с врачом, который тебя предал. И с твоим отцом…

– Со всеми сразу? – В его голосе усмешка.

– Да. – Обнимаю его за шею и утыкаюсь носом в кожу над ключицей.

– Почти разобрался.

– А сейчас со мной разберешься? – Посмеиваюсь.

Он укладывает меня на постель. Смотрит на мое белье, медленно ласкает горячим взглядом мое тело.

Потом резко скидывает куртку, рубашку и брюки.

Приподнявшись на постели, с восторгом разглядываю его мускулистую фигуру. Прослеживаю каждую татуировку. Взгляд опускается на выпирающую в боксерах эрекцию, и я облизываю вдруг пересохшие губы.

– Продолжай так на меня смотреть, и не будет никакой прелюдии, – предупреждает он, включая душ.

Раскинувшись на его постели, я млею. Словно дышу всем телом. Впитываю в себя присутствие Доменико, его запах на простынях. Угораздило же меня так реагировать на мужчину-робота, который мне совершенно не подходит!

Хочется присоединиться к Доменико в душе, но еще сильнее хочется, чтобы он скорее накрыл меня своим телом, своей тяжестью, как вчера. Чтобы мы катались по постели в бешеном вожделении. Чтобы у меня в памяти осталась еще одна незабываемая ночь. Вернее, утро.

Думая об этом, прикрываю глаза и касаюсь своего бедра. Глажу себя кончиками пальцев, поднимаюсь выше. Совсем не те ощущения без Доменико. Мои руки знакомые, холодные, а на его пальцах словно пляшет огонь. Медленно провожу между бедер по влажной ткани трусиков. Кончиком пальца сдвигаю ее сторону, массирую клитор. Я так делала и раньше, но сейчас эффект совсем другой, потому что даже мысли о Доменико возбуждают меня до предела.

– Нажми сильнее! – раздается приказ.

Я так увлеклась, что не услышала, как он выключил душ.

Беспрекословно подчиняюсь. Не знаю, что больше меня возбуждает, – ласки или голос Доменико.

Или его присутствие. И то, что он стоит передо мной совсем голым.

– Введи в себя палец!

Выполняю его приказ.

– Двигай им! Да, вот так. Добавь второй палец!

Еще месяц назад я бы не поверила, что окажусь перед мужчиной в такой позе. Да еще перед каким мужчиной! Бунтарем, предателем собственного отца, убийцей.

Одним из главарей синдиката, черт возьми!

Человеком без сердца.

А теперь я только шире развожу колени и вхожу пальцами как можно глубже, не сводя взгляда с Доменико.

Опускаю взгляд на его член. Напряженный. Большой. С выпуклыми венами и набухшей головкой. От одного взгляда на его тело мое возбуждение зашкаливает.

Доменико сжимает член в руке, еле сдерживается, не сводит глаз с моей промежности.

Я тоже на последней капле терпения.

Не выдержав, он подается вперед, обхватывает мои пальцы и двигает ими.

– Больно? – спрашивает хрипло.

Качаю головой.

Я настолько возбуждена, что не замечаю остаточного дискомфорта.

Продолжая двигать нашими пальцами, он опускает голову