Комплекс Героя - К. А. Найт

Я забираюсь в фонтан и вытаскиваю ее из воды. Черт, как же здесь холодно. — Вот твои сладости. Смотри, даже не намокли! Я отдаю их обратно, как раз в тот момент, когда очень сердитая мать бросается на меня. Вот черт. — Мне жаль! — кричу я, подбегая к ребятам, — слава богу, что у нас суперскорость.

О чем я не подумала, так это о том, что моя одежда теперь насквозь промокла, поэтому, когда я добираюсь до парней, я дрожу, но ублюдки согнулись пополам, смеясь надо мной.

— Нам надо идти. Сейчас же.

— Ну и Негодяйка же ты! — хрипит Шпик как раз в тот момент, когда устройство на моем запястье вновь гудит. Взглянув на него, я понимаю, что ушла в минус по очкам.

— Сукин сын! Они могут забрать их? Никто никогда не говорил мне, что они могут отнять очки. Черт возьми, почему я повела себя так мило?

— Верно. Я называю этот день провалом. Давай сделаем что-нибудь веселое, — предлагает Потрошитель, и я обнимаю его за талию, когда мы начинаем уходить из парка.

— Это лучшая идея, которую я слышала за весь день.

Глава 8

— Так ты хочешь сказать, что мороженое лучше пончиков? — спрашиваю я, запихивая в рот очередной кусок бутерброда. Мы осели в местном ресторане Subway, чтобы набить пустые желудки. После вчерашней катастрофы мы решили устроить себе выходной. Может быть, просто исследовать город, и я получу возможность задавать больше вопросов, которые, по-видимому, они считают смешными. Мы играем в игру «То или Это», Потрошитель сначала не хотел играть, но чем дольше это продолжается, тем больше он продолжает добавлять свои ответы.

— Так и есть, — добавляет Стрикер, ковыряясь в своем сэндвиче… это

— Язычник. Ладно, вот еще один. Вы бы предпочли иметь три руки на всю оставшуюся жизнь или три ноги?

После этого я запихиваю свой сэндвич обратно в рот. Шпик постукивает себя по подбородку, обдумывая свой ответ, в то время как Потрошитель закатывает глаза, а Стрикер просто бросает мне небольшую улыбку. Он определенно не стесняется меня сейчас, это точно.

— Три руки однозначно, — отвечает Шпик. — Больше рук, чтобы можно было трогать. Он смешно шевелит бровями, заставляя меня усмехнуться.

— Хороший ответ, ты мог бы положить одну на сиськи, одну на…

— О БОЖЕ! — пробормотал Стрикер, смущенно оглядываясь.

Мы со Шпиком обмениваемся заговорщическими взглядами, прежде чем разразиться смехом, даже Потрошитель присоединяется к нашему веселью.

— Ладно, так куда мы идем дальше? — спрашивает Стрикер, пытаясь сменить тему.

— О, я всегда хотела заняться сексом в общественном месте, мы могли бы попробовать, — подмигиваю Стрикеру, а его щеки уже пылают.

Шпик открывает рот, но грохот снаружи магазина заставляет нас всех замереть, прежде чем мы поворачиваемся, чтобы посмотреть за окно. Они забывают о еде, но я быстро заглатываю остатки своей, зная, что это не совсем уж и хорошо.

Завыла сирена, и мы услышали выстрелы и новые крики снаружи, а также крики некоторых людей.

— Время Героев! — кричу я, драматично вставая, забыв о наполовину пережеванном сэндвиче во рту, кусок которого приземляется на мою рубашку.

— Э-э, Дробилка? — напоминает Стрикер, и я немного сдуваюсь.

— Ладно, время Злодеев! — кричу я и выбегаю из магазина, ворчащие Злодеи следуют за мной по пятам.

Выйдя на улицу, я осматриваюсь.

— Э-э, мы обычно не вмешиваемся в дела других Злодеев, — добавляет Потрошитель, морщась, когда мимо нас пролетает коп.

— Наверное, свиньи летают, — пытаюсь пошутить я, но никто не смеется. Повернувшись к ним, я надулась. — Это была чертовски хорошая шутка, я повторяю ее еще раз, и вам положено смеяться, поняли?

Мимо пролетает еще один коп, и они переводят взгляд с меня на него или на нее, потому что вы, наверное, понимаете, что такое ублюдское гендерное равенство.

— Э-э, Дробилка? — вопросительно тянет Потрошитель, глядя мимо меня, и я вздыхаю, оглядываясь назад, указывая на них.

— Мы закончим с этим позже.

Встряхивая волосами и на этот раз не ударяя себя, я взираю на хаос позади меня. Полицейские машины стягиваются в осадный круг, окружая банк, расположенный чуть ниже по улице. Полицейские прячутся за машинами и дверями, направляя оружие в сторону банка.

Сам банк представляет собой большое внушительное серое здание. Здание с каменными ступенями, ведущими наверх, и большими серыми колоннами по бокам. Двойные двери распахнуты настежь, выставляя на обозрение, что внутри прямо сейчас происходит ограбление. На ступеньках стоит мужчина, протягивая руки к полицейским. Он не особенно запоминающийся или большой, он в некотором роде неприметный. Короткие каштановые волосы и мускулы, но ничего особенного. Даже одежда у него простая и скучная. Какой примитивный мудак, но ухмылка на его лице и ликование в глазах, когда он поднимает руку, бросая полицейского через дорогу, как будто марионетку на веревочках, автоматически идентифицирует его как Злодея.

Я смотрю, как полицейский пролетает мимо, присоединяясь к остальным, которые стонут и пытаются встать.

— Может, нам помочь? — недоуменно спрашиваю я.

— Нет? — говорит Стрикер.

— Что я говорил насчет того, чтобы не думать так громко? Если попытаешься остановить его, разозлишь Злодеев, а Героям будет наплевать, — добавляет Шпик.

— Ну же, давай повеселимся! — кричу я, бросаясь в драку, Злодеи издают стон позади меня.

— Мы идем за ней? — спрашивает Потрошитель.

— Черт возьми, — бормочет один из них, когда я слышу позади меня топот их ног… Хихикая, я насвистываю себе под нос тему из фильма «Челюсти», пробираясь мимо полицейских машин и бросаясь к стене здания. Высунув голову, я ухмыляюсь, когда Злодей, играющий в куклы с копами, не видит меня. Запыхавшиеся Потрошитель, Стрикер и Шпик появляются рядом со мной, и я ухмыляюсь им. — Шевелите булками, мальчики! — кричу я, обегая здание и врываясь в открытые двойные двери.

Войдя внутрь, я останавливаюсь и присвистываю. Здесь просто шикарно. Неудивительно, что они решили ограбить это заведение. Высокие потолки с картинами и золотыми вставками. Столы из массива дерева, а пол мраморный с красным ковром, ведущим внутрь.

Да, и люди лежат на полу, заложив руки за голову, а вокруг снуют еще пара Злодеев. Один из них замечает меня и кричит, направляясь в мою сторону.

Все еще ухмыляясь, как полоумная, я поднимаю руки.

— Не обращай на меня внимания,