Сказки для взрослых девочек. Мандариновые истории - Александра Черчень

– Знаешь… – протянул он, задумчиво глядя на меня, и взял одну из прядок, медленно накручивая ее на палец. – Меня всегда в тебе удивляло одно.

На этом моменте во мне, видать, проснулся здравый смысл и заткнул гормоны, которые уже заводили хоровые песнопения о том, какой рядом с нами потрясающий мужик. Здравый смысл откашлялся и робко пискнул моим голосом:

– Потом расскажешь, ладно? Я тут спешу, честно-честно.

– Не спешишь, – решил за меня Данил, потянув за прядку, заставил поднять голову и посмотреть на него. – Ты меня послушаешь… и не только.

– Пугаешь, – честно призналась я.

– Правда? – шепнул он, опустив голову, и выдохнул в губы: – А мне кажется, что… возбуждаю.

Я изумленно округлила глаза от такого заявления, но ответить ничего не успела. Гад отпустил мои волосы, взял за подбородок и поцеловал.

У меня в крови словно химическая реакция произошла. Только что сердце билось хоть и часто, но ровно, а тут словно на миг перестало, а после пустилось вскачь, разнося по венам странную жидкость, в которой словно пузырьки шампанского появились. Это пьянило, это лишало сил и воли, это… это сводило с ума.

Я даже не думала сопротивляться или отталкивать его. Мои пальцы вцепились в рубашку парня, я встала на цыпочки, прижимаясь к его груди и отвечая на поцелуй. А Данил… как только он почувствовал отклик, в парня словно демон вселился. Руки на моем теле… на талии, в волосах, сжимающие так, словно он боялся, что я сейчас убегу или исчезну. Страстные губы, от которых через несколько секунд этого невероятного поцелуя уже ныли мои. Огонь в крови, ни единой мысли в голове… И как же это было прекрасно!

Мы оторвались друг от друга через несколько минут. Даня прерывисто выдохнул и прижал меня к себе, уже ласково поглаживая по лопаткам. Потерся носом о висок, поцеловал в ухо и тихо проговорил:

– Ох, Зарка… все же довела.

– Что?..

– Я весь вечер этого хотел. С того самого момента, когда тебя в дверях комнаты увидел. Уже тогда мысли были только о том, что надо затащить тебя обратно и не выпускать до утра. А то и все каникулы.

Я молчала, в шоке переваривая эту информацию.

– Ничего не понимаю.

– Да? – он потянул меня за волосы, заставляя запрокинуть голову, и снова поцеловал. На этот раз долго, томно… многообещающе. – Все еще непонятно?

Мне было понятно только то, что я схожу с ума. Потому что сейчас, в этот момент, я обнимаюсь и целуюсь с тем, кого терпеть не могла с младшей школы, а теперь… а теперь, боже, у меня белье от него было мокрое.

– Это неправильно, – пробормотала я, стараясь убедить в сказанном в первую очередь себя.

Данил только усмехнулся и, толкнув меня к стене, наглядно показал, что чем больше я буду болтать, тем больше неправильного будет происходить.

А это неправильное было восхитительным…

Твердая прохладная стена за спиной и контрастом к ней горячее тело, которое прижималось впереди; обжигающие ладони, скользящие по рукам, талии, животу… и с каждой секундой они смелели все больше, а я не находила в себе сил прекратить это сладкое безобразие.

Силы нашлись, когда руки слишком уж осмелели, и Гад, жарко дыша мне в шею и покрывая ее поцелуями, вдруг сжал руки на моих ягодицах и скользнул одной ладонью к краю платья.

– Даня!

Он замер, прерывисто выдохнув. После медленно, словно через силу, оторвал от меня руки и распластал ладони на стене по обеим сторонам от моей головы.

– Прости… Я слишком завелся.

– Ничего-ничего, – поспешно заверила я, ощущая, что отсюда стоит драпать просто-таки со скоростью ветра. Вот только путь к побегу преграждало крупное мужское тело, которое пока и не думало отодвигаться. – Отпусти меня, а?

Я, конечно, в общем-то, понимала, что вопрос был глупый, но надежда умирает последней, верно?

Надежда даже сдохнуть не успела, как раздался скрип открываемой двери, замолкшие голоса, а после тихий, но почему-то очень страшный, рык Данила.

– А ну все вон!

Я вздрогнула, а там буквально через две секунды захлопнулась дверь, и раздались торопливые удаляющиеся шаги. В голове даже не слово крутилось, там уже сразу отплясывал такой полный белый полярный зверек.

– Я тоже пойду? – нерешительно предположила, глядя на парня огромными и круглыми от шока глазами.

– Обязательно, – ответил он. – Вот сейчас поговорим и пойдем.

– Может, не надо?

– С каких пор ты стала такой трусихой, Зараза? – насмешливо протянул Гад, прищурив глаза.

– Я разумно осторожна.

– Нет. Ты сейчас совсем неразумно хочешь сбежать куда подальше, все забыть и меня не видеть еще очень долго. Так ведь?

Я только подавленно молчала. Да, это было нервно и неправильно, но меня в чем-то можно было понять. Мне не везло с мужчинами, а тут он… и КАК. Боже! Меня никогда не целовали вот так! Это было пугающе, это было возбуждающе… это было так прекрасно, что мне захочется повторять это снова и снова. А Дан – создание ветреное. У Дана есть пантерки. Так что да, я хочу лишь сбежать и зализать раны, выдворив из памяти эту ночь.

– Зара, Зара… – он медленно провел пальцами по моей щеке. – Ты помнишь, с чего я начал?

Я только скептически на него покосилась. О, да, после того, что он устроил, я, разумеется, помню вот каждое слово. Я помню только каждый жест… каждое движение. А это было информативно совершенно в другом свете.

– Нет.

– А зря. Так вот, меня всегда удивляло в тебе одно – удивительнейшая слепота. Как ты могла не видеть то, что, казалось бы, лежит на поверхности. Такая умная девочка и такая… выборочно слепая.

– Я ничего не понимаю.

– Все ты понимаешь, – усмехнулся он. – Прекрасно понимаешь, что вся эта страсть не прямо сейчас появилась. Я схожу по тебе с ума, Зара. Давно. Я безнадежно тобой болею. Ты и правда моя личная, персональная Зараза, от которой никакими антибиотиками не излечиться.

– Ох-ей… – потрясенно выдохнула я. – И… давно?

– Давно, – кратко ответил Даня и, взяв меня за руку, потянул в сторону диванчика. Видя, что я иду с неохотой, настороженно косясь на диван, он остановился, нежно меня обнял и, взяв лицо в ладони, поцеловал щеку. – Зара… мы просто поговорим. Обещаю. Я даже целовать тебя не буду.

– И трогать, – тотчас попробовала отвоевать побольше позиций.

– Нет, – решительно отрезал Гад. – Не проси от меня невозможного.

– Но… – поймав его темный, с искрами