Осколки рассвета - Клио Эванс

Моя машина действительно была красивой. Мой «Корвет» был одной из моих любимых покупок, которую я совершила, будучи взрослым человеком.

Я сделала глоток кофе, в то время как Хани уселась за кухонный стол, держа свою кружку так, словно это был спасательный круг. Она выглядела уставшей.

– Ты в порядке? –  спросила я, нахмурившись.

– Звонила твоя сестра. –  В голосе Хани слышалось напряжение. –  Мальчики приедут сегодня днем.

– Это плохо?

– Конечно, нет. Я люблю их. Они немного шумные, но помогают мне оставаться бодрячком.

– Тогда в чем дело?

Хани замолчала. Я заметила, как она думает, что стоит говорить, а что нет.

– У них с Дэвидом семейные проблемы.

Я прищурилась. Семейные проблемы –  это слишком широко сказано.

– Какие семейные проблемы?

– Меня просили не говорить. –  Ее губы сжались, а глаза вспыхнули от гнева.

– Он сукин сын, –  тихо и яростно пробормотала Хани. Она сделала большой глоток кофе, глядя в окно. Она вытянула руку, теребя прозрачную белую занавеску.

– С ней все в порядке? –  Мое сердце дрогнуло. Может, мы и отдалились друг от друга, но я все равно любила ее, скучала по ней и жалела, что мы отдалились. Но… наши дороги давно разошлись. –  Я присмотрю за мальчиками, если хочешь. Они ведь мои племянники.

– Милая, они же тебя не знают.

Мое сердце сжалось. Хани была права. Если я о чем-то и сожалела за последние десять лет, так это о том, что мне не удалось наладить отношения со своими племянниками. Я по-прежнему хотела быть для них лучшей тетей, какую можно только представить… Но этого не случится, если я не начну прилагать усилия, чтобы узнать их получше.

– Ты же знаешь, я не имею в виду ничего плохого, но единственное, что мальчики знают о тебе, –  твое имя.

– Мы пару раз разговаривали по телефону.

– Когда им было по пять. Сейчас им по десять.

Мы обе замолчали. Я отвернулась и налила себе еще кофе, смахнув слезы. Чувство вины поглотило меня. Я думала, что за двенадцать лет мои раны затянулись. Однако я боялась, что однажды швы могут разойтись.

Я подошла к кухонному столу, села напротив Хани и крепко сжала ее руку –  так же, как она не раз сжимала мою.

– Я исчезла, –  сказала я. –  Знаю, что меня не было дома, и осознаю, что пропустила праздники. Я просто уехала.

– Не понимаю, зачем ты это сделала. –  Хани не смотрела на меня, ее взгляд был прикован к окну.

– Я была вынуждена переехать, –  прошептала я, –  ради меня самой. Я должна была выйти в мир, найти себя. Ведь я чувствовала себя здесь как в ловушке. Я никогда не смогла бы пустить здесь корни, и отъезд был единственным способом спастись.

– Я знаю, –  сказала Хани, –  и я горжусь тобой и твоими успехами. Ты объездила весь мир, сделала невозможное в нашей семье, поступила в колледж и нашла хорошую работу. Ты всего добилась сама и никогда не просила ни цента.

– Да, я смогла, –  выдохнула я, с трудом сглотнув. –  Но только благодаря тебе. Не думай, что я не помню, как усердно ты работала. У тебя было три работы, и мы едва сводили концы с концами. Когда мама умерла и скинула на наши плечи финансовые проблемы, ты справилась с этим, вела быт, растила внучек, скорбя по ней. Моя сила в том, что я училась у тебя.

Хани кивнула, опустив плечи:

– Я старалась сделать все, что в моих силах, ради вас двоих. Видит бог, я неправильно обошлась с вашей мамой. Меня не было рядом, когда она нуждалась во мне. Иногда я думаю, что совершила ошибку в отношениях с тобой: будто лишила тебя свободы и слишком давила. И о Саре я тоже беспокоюсь. –  Ее голос сорвался, и она перевела дух, глянув на меня. –  Я люблю тебя так сильно, что не могу выразить словами. И я знаю, что ты снова уедешь, но сейчас я рада, что ты дома, пусть даже ненадолго.

– Я тоже рада, что дома, –  прошептала я. –  Это единственное место, куда я могу приехать.

– Я тебе всегда рада. –  Хани взяла меня за руку в ответ и сжала ее. –  Всегда. Что бы вы ни делали и как бы вы с Сарой ни ссорились, в моем доме вам всегда рады.

– Спасибо, –  пробормотала я, отстранившись, и потерла глаза, чтобы не потекли слезы. Мы обе взяли себя в руки. –  Итак, чем я могу помочь с мальчиками?

– Ну, можешь остаться, когда они придут. Закажем пиццу и посмотрим, что получится.

– Звучит заманчиво.

По дому разнесся стук, а следом прозвенел дверной звонок.

Я начала вставать, но Хани махнула рукой и вскочила с места, опередив меня.

– Я открою, –  сказала она.

Я устроилась поудобнее, напевая под нос, когда Хани пошла открывать входную дверь. Я услышала ее смех, а вслед за ним – мягкий мужской баритон.

Через пару минут Хани вернулась, держа пакет с подарками из «Сакса на Пятой Авеню», и ее глаза озорно блестели.

– Ты не сказала мне, что Кэм…

– Что – Кэм? –  я повторила нахмурившись. –  Идет на хрен?

– Нет, –  захохотала Хани, ставя пакет на стол. –  Сказал, что ты приходила к нему на винодельню в пятницу вечером. Так вот где ты была, верно?

Я поняла, к чему она ведет. Хани пододвинула ко мне пакет, явно желая, чтобы я его открыла.

– Это подарок для тебя. Он сказал, что это его предложение о перемирии. Если это из «Сакса на Пятой авеню», то, похоже, у тебя появился парень.

Она приподняла брови, глядя на меня, и я покачала головой:

– Не бери в голову. Я уверена, что он просто использовал старый пакет. –  Я не рассказала ей о том, что произошло в пятницу вечером, и даже не планировала.

Какое-то время я смотрела на пакет, ругаясь себе под нос. Я встала, вытащила из него оберточную бумагу, торчавшую сверху, и достала записку.

Я испортил уже второе платье, поэтому извиняюсь за оба. Я не знаю, как загладить вину, но надеюсь, это может стать хорошим началом.

Кэм

Черт возьми. Я заглянула в пакет и просто моргнула.

«Этот ублюдок…» –  подумала я.

Он не использовал пакет повторно.

Я достала вишнево-красное платье, которое было того же цвета, что и мое предыдущее, только материал был намного мягче. Я сразу же потянулась к ценнику, но его не оказалось на месте.

Я развернула упаковку и сделала глубокий вдох. Платье было превосходным: идеальный размер, идеальный крой. Спереди и сзади