Крепкий орешек под нежной скорлупкой - Мария Клепикова

— Мне сообщили, что Вас ограбили. Где и когда это произошло? — полицейский блуждал по мне серьёзным взглядом и при этом что-то записывал на планшете.

— Я… я не помню, я не знаю того места, — голос дрожал, а руки, которые я спешно спрятала под одеяло, нервно дрожали, впрочем, как и вся сама.

— Ладно, но Вы можете хотя бы описать преступника: пол, возраст, во что одет?

Волнение так сильно накрыло меня, что с трудом соображала. Голова раскалывалась, хотелось вновь опуститься на подушку, но не могла. Не в его присутствии, а потому немощно прислонилась к стене. Полицейский не сводил с меня изучающего взгляда.

— Молоденький парнишка, возможно, лет шестнадцати-семнадцати, — я потёрла виски и попыталась вспомнить. — Ничего примечательного: коричневая аляпистая куртка с капюшоном, чёрные джинсы, ботинки. Да таких полгорода ходит.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Ну, а приметы какие-нибудь, например: цвет волос, глаз?

— Я же Вам говорю, он в капюшоне был. Схватил сумку и убежал, — ну чего он ко мне пристал? Я была в таком шоке, что удивительно, что даже это могла запомнить.

— Не густо. Врач сказала, у Вас одежда частично порвана… — полицейский не договорил, отвлекшись на звонок мобильного телефона. — Извините.

«Да, меня изнасиловали! Накажите этого подонка!» — мысленно ответила я и собралась уж было назвать имя негодяя, как услышала:

— … хорошо, Кирилл, я вечером подъеду. Ты как всегда у «Небесных волков»? Ок.

На меня как ушат воды вылили. Неужели это «он»? Он! Ну конечно, у меня даже мыслей иных не было. Так вот почему Ветроградов был так в себе уверен — у него связи в полиции!

— Простите. Так что у Вас с одеждой? — вернулся к опросу полицейский.

— Ничего, просто порвалась, когда я упала, — соврала, а что ещё оставалось делать — в нашем мире справедливости нет!

— Вот как, — скептически произнёс молодой человек. — Как-то неудачно Вы упали: верхняя одежда целая, а внутри порвана, — он тяжко вздохнул. — Не нужно врать, Алёна. Скажите прямо — на Вас напали? — его тон сменился на напористый, казалось, что полицейский видит меня насквозь, отчего тело тут же покрылось холодным потом.

— Н-нет, говорю же Вам, я просто упала.

— И сами себе нанесли синяки по всему телу? — спросил он, кивком указывая на характерные пятна на моих руках и шее, отчего я тут же прикрылась одеялом по самый нос. — Девушка, я — полицейский. Расскажите всю правду, и я помогу Вам.

Не верю. Никому не верю. И мне никто мне не поверит и не поможет!

— Вас изнасиловали? Так ведь? — а он проницателен. — Согласно медицинскому осмотру у Вас был половой контакт, и судя по Вашей реакции явно не добровольный.

Я мотала головой, скрывая свой позор, но потёкшие слёзы выдали меня с головой.

— Вы будете делать заявление? Вы знаете этого человека? Как он выглядит, где и во сколько произошло изнасилование?

— Нет, нет, нет! — вскрикнула я, закрыв лицо руками. Вспоминать вновь этот ад не хотелось. Я забуду всё это, как страшный сон. Всё равно ничего уже не исправить.

— Алёна, Вы должны понимать, что преступник должен быть наказан. Возможно, Вы не единственная жертва. Вы хоть понимаете, что без Ваших показаний мы его не поймаем, а насильник может найти себе новую жертву?

Даже не смогла скрыть ироничный смех. Конечно, Кирилл Ветроградов — серийный насильник. Прямо вижу заголовки газет об этом! Бред. Этот паршивец из другого текста. Это была его месть. Да и зачем насиловать, когда толпы девок на шею вешаются? Ничего я Вам не скажу, господин полицейский.

— Ладно, если что-то вспомните — звоните, — молодой человек оставил номер телефона и, попрощавшись, ушёл.

Господи, за что мне всё это?

* * *

Последующие дни проходили монотонно однообразно — уколы, таблетки, физиопроцедуры. Интерн Оля оказалась внимательным и старательным доктором. Более того, мы даже подружились.

Полицейский Руслан Севостьянов пришёл ещё один раз сообщить, где и когда смогу забрать новый паспорт, а заодно поинтересовался — не передумала ли я подать заявление по факту изнасилования? Конечно — нет. По делу ограбления я ничего добавить не могла. Смысла искать сумку не было: наличности не много, телефон не навороченный, а деньги по карточке всё равно снять не смогут — код я помнила наизусть.

Мы стояли в сторонке (к счастью, боязнь мужчин у меня не развилась, а первоначальная реакция была просто нервным перенапряжением) у окна в том самом холле, где я и лежала. Мест в палатах не хватало, и некоторых больных размещали в коридорах.

Мне повезло — в холле не было сквозняков, зато тишина и свежий воздух. А ведь некоторые пациенты жаловались то на спёртый воздух, то на храп соседей, то на излишнюю любознательность и вечные бабские разговоры про сериалы, собачек-кошек, про внучат и мужей-алкоголиков. Ну и конечно, про сами болячки. В коридорах же в основном неспешно прогуливались поодиночке, либо парами, и не шумели, тихо беседуя на диванчиках.

— Алёна, доктор Куприянова просила тебя зайти в ординаторскую, как закончишь.

Низкорослая медсестра Лариса — любимица всего отделения — проходя мимо, передала сообщение, а сама при этом не сводила глаз с высокого полицейского. Я перевела взгляд на него и заметила ответный интерес в сторону девушки. Сдаётся мне, приход ко мне в больницу был скорее предлогом, ведь ту информацию, что он мне сообщил, можно было передать и по телефону.

В принципе, наш разговор был закончен, и я пошла к моему лечащему врачу. Оля сидела за компьютером и что-то перепечатывала.

— О, Алёна, проходи, садись, я сейчас, — девушка ещё некоторое время стучала по клавишам, а потом, довольно хлопнув в ладоши, громко выдохнула и развернулась ко мне. — Тебе необходимо пройти гинеколога. Судя по твоим анализам крови — скорее всего ты беременна. Вот, возьми направление, — Оля протянула мне бланк. — Отделение в соседнем крыле этажом выше.

Некоторое время я ошарашено на неё смотрела, а потом меня поглотила тьма… Резкий запах нашатырного спирта вернул меня в сознание.

— Ну что ты, Алёна, как себя чувствуешь? — Лариса протирала мои виски смоченной ваткой и водила перед носом. — Ты вдруг упала в обморок. Встать можешь? — медсестра помогла принять положение сидя.

— Да, — я привстала, опираясь на кушетку в процедурном кабинете и принимая вертикальное положение. Руслан стоял неподалёку, скорее всего именно он меня и перенёс.

— Лариса, я дала Алёне направление к гинекологу. Как ей станет лучше, проводи её, —