Развод по ее правилам - Александра Багирова

— Алименты? — брови Марка ползут вверх, образуя идеальные дуги удивления.

— Ну да. Компенсация за моральный ущерб. Называй как хочешь. Тебе же надо от нее избавиться, а я могу решить твой вопрос. Плюс малая будет с настоящим отцом, — я уже чувствую запах денег. — Сними нам нормальную хату. Не эту дыру, а трешку в центре. Оплати няню, потому что Улька сама беременная, ей тяжело будет. Ну и на питание подкидывай. И я, так и быть, избавлю тебя от этого живого напоминания о твоих рогах. Мы с Улей приглядим за мелкой.

— Что?! — взвизгивает Ульяна, мгновенно отмирая. — Я не буду! Коля, ты обалдел?! Я не буду нянчить твою соплячку от другой бабы! Мне своих проблем хватает! Я в коммуналке! С тараканами! А ты хочешь, чтобы я еще и памперсы меняла?!

— Заткнись, дура! — шиплю на нее. — Это бизнес! Мы сейчас поднимемся!

Я снова поворачиваюсь к Марку, ожидая, что он достанет кошелек. Он же интеллигент. Он же слабак. Он заплатит, лишь бы избавиться от напоминания, что от мужика в нем ничего не осталось.

Марк молчит. Долго. Он смотрит на меня. Потом на истерящую в углу Улю. Никогда не думал, что такие грязные слова могут срываться с губ девушки. Даже мне как-то мерзко становится. И чего она? Няньку нам оплатят. Пусть себе мелкая растет. Она нам обеспечит безбедное существование. А потом я верну свое, подумаю, может сдам ее, а может оставлю. Пока не решил.

Ребенок на руках у Марка начинает хныкать. Выражение его лица меняется. Исчезает даже брезгливость. Появляется ледяная, абсолютная пустота. С таким лицом выносят приговор.

— Твой меркантилизм в отношении собственного потомства — это увлекательная антропологическая аномалия, — произносит убийственно спокойным голосом. — Я предполагал, что ты примитивен. Но я ошибся, — он делает шаг ко мне. — Снизу постучали, Николай. Ты не просто социальное дно. Ты — токсичный отход.

Его аура давит так, что у меня, у чемпиона, подгибаются колени.

— Эй, ты чего? — лепечу неуверенно. — А как же договор? Я же отец!

— Ты не отец, — отрезает Марк, прижимая девочку к своей широкой груди. — Ты — дефектный донор генетического материала. Ошибка природы. Оставить беспомощную биологическую единицу в этом, с позволения сказать, гадюшнике? С истеричкой и существом, которое готово монетизировать собственную дочь ради квадратных метров? — он качает головой. — Оставить ребенка здесь — значит совершить преступление против гуманизма. И элементарной гигиены. Я, в отличие от тебя, не торгую жизнями.

Он разворачивается к идет двери.

— Эээ! Стой! — я дергаюсь. — А деньги?! А мои права?!

— Твои права аннулированы твоей же ничтожностью, — бросает он через плечо. — Считай это актом милосердия. По отношению к ребенку. А вы… продолжайте эволюционировать в обратную сторону.

Дверь хлопает. Он уходит. Вместе с моей дочерью. И с моим шансом хорошо нажиться.

Как так?

— Тыыы! — визг Ульяны разрывает барабанные перепонки. — Сейчас ты за все ответишь!

Глава 21

Катерина

Дверь за Марком закрывается, оставляя в прихожей шлейф дорогого парфюма и какой-то монументальной надежности. Тишина. Только слышно, как на кухне гудит холодильник, да Кира громко втягивает носом воздух.

— Мам, — говорит дочь, наливая себе стакан сока. — Это не мужчина. Это титан. Если бы он сказал мне «ты должна сдать экзамены на пять», я бы, наверное, еще и диссертацию написала от страха. И уважения.

Я усмехаюсь и иду в гостиную. Падаю на диван. Ноги и голова гудят. Я думала, что предусмотрела все, но Коля все же смог удивить. Мстил он… А не подумал, что теперь с этой малышкой? Про меня? Про дочерей? Нет. Его «я» всегда на первом месте.

Как бы я к мужу ни относилась, или к незнакомой мне жене Марка, но малышку мне жаль. Она просто появилась на свет, и уже такие непонятки в ее судьбе.

Если я правильно предполагаю, Марк ее в той коммуналке на оставит. Но пусть Коля видит и знает… хотя толку, что взять с человека, у которого совести нет.

Мне всегда казалось, что мы сможем так же дружно жить как мои родители. Ведь папа тоже звезд с неба не хватал. Едва девять классов окончил. Хотя папа не пошел воровать на улицу, сразу спортом занялся. Работал в охране. Потом на соревнованиях неплохо стал зарабатывать. С мамой он познакомился, когда у него ничего не было за душой, а мама из интеллигентной семьи пианистки и оперного певца. Не богатой, но очень правильной, воспитанной. И она полюбила папу, сразу стала руководить процессом, давать ему советы. Они стали половинками одного целого. И мы всегда с сестрой гордились взаимоотношениями в нашей семье.

А Коля был у меня на виду всегда. Я не встречалась с другими парнями, не знала как это. У меня были слишком амбициозные планы на жизнь. Еще будучи на третьем курсе универа, я уже открыла свою маленькую фирму по декорированию. И тут Коля, который смотрит на меня преданными глазами, который свои победы посвящает мне. Он тогда был неуклюже-романтическим. И как-то умудрился меня покорить. Да и потом, я по примеру мамы старалась направлять мужа, взяла все дела его фирмы, залов на себя. Все проходило через мою фирму, поэтому сейчас мне было легко оставить его ни с чем. Я контролировала с умом, но никогда не думала, что мне придется играть против мужа. Не думала, что когда ему стукнет за сорок, его потянет во все тяжкие.

Он предал мое доверие, наших девочек, и за это будет расплачиваться. Я не прощаю. И не оставляю такие поступки безнаказанными.

— Мам, ты только не грузись, — в гостиную входит дочь.

— Кир, это так минутка меланхолии, — взмахиваю рукой.

— Как думаешь, папа уже добрался до нового места жительства? Уже оценил?

— У Коли инстинкт выживания как у таракана, он везде приживется.

Вспоминаю то, как выбирала ему комнату, максимально похожую на ту, где он ранее жил с матерью. Он позже мне рассказывал, как ему там было плохо, каким ущербным себя чувствовал. Накатывали на него моменты откровенности.

И я пыталась ему сказать, что надо бы матери помочь. Не дело оставлять ее там. Но Коля считал ее виновницей всех его бед. Что не пошла дальше, а осталась драить унитазы, не сумев дать сыну ничего. Потом он и слышать про нее не хотел.

И тогда это был звоночек мне. Но я любила, и предпочла найти ему оправдания.

Нам же всегда кажется, что именно с нами так не поступят.

Но