Искушение зла - Дженни Бассетт

Бесеркир ударил кулаком о ладонь.

— Теперь у вас есть шанс.

Он широко раскинул руки.

— Возьмите его.

Толпа слушала, не издавая ни звука; масса людей стояла зловеще тихо, их лица были жёсткими и настороженными. Проистекало ли это из потрясения или из возмущения, она не могла сказать наверняка, но единственным ответом, который он получил, была мёртвая тишина.

Пока один мужчина не протиснулся вперёд из толпы.

Хмурое выражение на лице Аэлии стало ещё мрачнее; её страх превратился в ярость, когда она узнала бело-светлые волосы Шивы, шагавшего к предводителю астреанцев. Он вызвал волну движения, придав другим смелости выступить вперёд, и вскоре более дюжины людей — её людей — стояли перед Бесеркиром.

Как они могли, как они смели добровольно присоединяться к нему, присоединяться к движению, которое столь бесстыдно стремилось к геноциду целой расы?

От этого её кровь закипела. Она не станет, не сможет просто стоять и смотреть на это. Она сделала шаг вперёд, готовясь пробиться к Мирре и выбить дух из любого, кто попытается к ней прикоснуться, когда чья-то рука резко сомкнулась на её руке и дёрнула её назад.

Взгляд Аэлии метнулся от руки, сжимавшей её руку, к огромной груде мышц, которой эта рука принадлежала. Его выражение было жёстким, непроницаемым, и он смотрел на неё с такой напряжённой пристальностью, что она моргнула. Ей понадобилась секунда, чтобы собрать мысли; её рот уже открылся, чтобы сказать ему, что она сделает с его рукой, если он не уберёт её с неё прямо сейчас, когда голос нарушил тишину, и её сердце запнулось в груди.

— Пожалуйста, не принимайте глупость немногих за согласие остальных, — сказал Отис, и жители деревни повернулись туда, где он стоял на краю поляны. Вокруг него образовалось пространство, когда он пошёл к Бесеркиру; толпа расходилась перед ним, как лезвие, разрезающее плоть. — Вы и вам подобные здесь нежеланны. Люди слишком давно являются частью нашего сообщества, чтобы мы позволили вам изливать свой яд на ту землю, над которой мы трудимся. Уходите сейчас и избегите насилия, которое закончится кровопролитием с обеих сторон.

Аэлия дёрнулась против руки, которая всё ещё удерживала её, пытаясь вырваться, но его хватка оставалась крепкой. Потрясённая, она попыталась сильнее, используя всю свою силу, но для него это будто ничего не значило. Никогда прежде никому не удавалось пересилить её, заставить её почувствовать себя слабой, но этот мужчина удерживал её, даже не вспотев.

— Отпусти меня, — прошипела она, всё ещё пытаясь вырвать свою руку.

— Ты видела, что они сделали с тем человеком, — сказал он. — Они могут тебя убить.

Кем, блядь, он себя возомнил? Она пропускала то, что Бесеркир говорил Отису — их голоса терялись в этой возне, пока она пыталась вырваться, — поэтому она повернулась в их сторону. Вглядываясь поверх толпы, она увидела пару громил в чёрной форме, которые приближались к Отису сзади.

— Я понимаю. Вы можете думать, что это не так, но я понимаю. — Голос Бесеркира разнёсся над поляной, когда он неторопливо приблизился к Отису. — Я знал многих, кого тронула их жалкая участь, но лишь потому, что они слабее нас, вовсе не следует, что мы обязаны их защищать, потакать им. Они занимают работу, которую могли бы куда лучше выполнять артемиане, они едят пищу, которая иначе поддержала бы тех, кто отдаёт сообществу, а не истощает его.

Отис стоял прямо перед мужчиной, выпрямившись во весь рост, с высоко поднятой головой, когда остановился перед ним.

— Это неправильно. — Отис покачал головой и взмахнул своей здоровой рукой на море лиц позади себя. — И мы не позволим вам причинить вред кому-либо ещё здесь, человеку или кому бы то ни было.

Аэлия выбрала этот момент, чтобы резко развернуться и ударить коленом возвышающуюся гору мышц, всё ещё державшую её, прямо между ног. Сильно.

Когда она хотела, она могла двигаться очень быстро, и, поскольку он был отвлечён происходящим вокруг, ей удалось застать его врасплох. Она почувствовала лёгкий укол сожаления, когда ощутила, как они сминаются под её коленом; её мысли на мгновение метнулись к тому, как всего несколько минут назад её так и тянуло воздействовать на них совсем иным образом. Но времени на такие размышления не было.

Он мог выглядеть самым грозным ублюдком, которого она когда-либо видела, но даже самые крепкие парни сгибаются пополам от удачного удара коленом в пах. Он выпустил её и согнулся вдвое, прижав ладони между ног, и она воспользовалась этим мгновением, чтобы рвануть в гущу толпы.

Люди в своём ужасе теснее прижались друг к другу, и она с трудом проталкивалась сквозь них, скользя и расталкивая всех на пути, всё ближе к тому месту, где стоял Отис, едва видимый над морем голов.

— Твоя храбрость достойна похвалы, мой друг. — Бесеркир положил руку на здоровое плечо Отиса. Аэлия всё ещё застряла на полпути в бормочущей массе людей, отчаянно проталкиваясь и протискиваясь между ними. — Но ты заблуждаешься, если думаешь, что у тебя есть выбор в этом вопросе.

В размытом движении, на которое способны лишь самые могущественные из артемиан, Бесеркир выхватил клинок и вонзил его в грудь Отиса. Он провернул его, вталкивая глубже, и его лицо стало чудовищным от тёмного восторга, исказившего его черты.

Крик Аэлии утонул среди бесчисленных других, и хрупкий контроль, который каждый удерживал над своим страхом, рассыпался в одно мгновение. Люди метались вокруг неё, толкая её со всех сторон, пытаясь бежать, но она стояла, будто вросшая в землю, не в силах отвести взгляд, когда Бесеркир выдернул свой клинок. Отис ещё одно долгое, мучительное мгновение оставался на ногах, прежде чем рухнул на землю — неподвижный.

Аэлия сорвалась с места, снова и снова выкрикивая его имя, пробиваясь к нему и отталкивая в сторону каждого, кто вставал у неё на пути. Спустя то, что показалось вечностью, она вырвалась из стены людей и, пошатываясь, направилась туда, где лежал Отис, скользнув на колени рядом с ним. Бесеркир уже отошёл, холодно и деловито отдавая приказы астреанцам, которые смыкались вокруг охваченных паникой жителей деревни, но Аэлия едва замечала это.

Она перевернула Отиса на спину, и её сердце сорвалось вниз, когда он посмотрел на неё — живой и в сознании. Её облегчение исчезло в то же мгновение, когда её взгляд упал на кровь, хлещущую из рваного месива плоти в его груди. Она прижала к ране ладони, отчаянно пытаясь остановить её, но кровь пульсировала между её