Искушение зла - Дженни Бассетт

Она стиснула зубы и, преодолевая боль в рёбрах, побежала быстрее к ним и прыгнула на спину одного из астреанцев.

Она не колебалась, снова и снова вонзая кинжал в грудь мужчины, пока он не поддался под ней; она оттолкнулась и сумела удержаться на ногах, когда артемиан рухнул у её ног. Она опустилась в полуприсед и зарычала на остальных, перемещаясь так, чтобы оказаться рядом с Фенриром и держать Мирру между ними.

— Давайте, — насмешливо бросила она, и её зубы сверкнули в свете огня; её ярость уже перешла границу безумия. Она горела желанием убить как можно больше этих ублюдков. — Давайте, вы, ёбаные трусы.

Они не двигались; трое оставшихся астреанцев нависали на расстоянии вытянутой руки, вытаскивая клинки из ножен.

— Нам нужно вывести её отсюда, — сказал Фенрир, не сводя с них глаз.

Губа Аэлии скривилась.

— Сначала нам нужно пройти через них.

— Забери её и уходи. Я их задержу.

— Чёрта с два, — выплюнула она, глядя на сталь, опасно поблёскивающую в их руках — зловеще острую и уверенно удерживаемую. Ни за что она не оставит его одного против этого. — Мы прорвёмся мимо них вместе—

Её слова оборвались, когда она с запозданием поняла, чего ждали астреанцы. Из бурлящей массы людей к ним направлялись новые фигуры в чёрной форме — вооружённые и готовые, с алым гербом на груди.

Их ничтожный шанс выжить исчез, но, когда её взгляд встретился со взглядом Фенрира, её наполнила непреодолимая решимость. Он кивнул и посмотрел на Мирру.

— Устрой им ад, — сказал он, и тысяча несказанных слов пронеслась между ними троими за ту долю секунды, что у них ещё оставалась.

И затем астреанцы набросились на них.

Аэлия дико размахивала своим кинжалом, но её неумелые попытки могли удерживать их на расстоянии лишь недолго. Они схватили её и швырнули на землю, подальше от Мирры и Фенрира. Сапоги врезались в неё со всех сторон, и она сжалась в комок, быстро оставив всякие попытки подняться, когда боль захватила все её чувства. Она не видела ничего, кроме ног, окружавших её, и каждая из них беспощадно наносила удары, пока ей не показалось, что она умрёт там, свернувшись клубком на земле.

Когда они остановились, она едва могла открыть глаза сквозь агонию, не в силах различить, что болит, а что нет. Казалось, каждый сантиметр её тела был превращён в распухшую, липкую кашу. Она заставила себя поднять голову и открыла глаза, увидев, что Фенрир всё ещё стоит на ногах, разя ударами, пока астреанцы тянулись мимо него, пытаясь схватить Мирру.

Их было слишком много, и она увидела, как он уступает — трое удерживали его, пока Мирру тащили прочь. Фенрир взревел, вырвав одну руку и обрушив её на мужчину, державшего её. Астреанец отбил удар, притянул Мирру перед собой и обвил её шею рукой, зафиксировав её на месте.

Фенрир резко ударил локтем назад в лицо одного из других астреанцев, ослабив хватку достаточно, чтобы вырваться, и рванулся к Мирре, пытаясь вырвать её из его рук. Тот дёрнул её назад, таща за шею к клеткам.

Аэлия попыталась оттолкнуться от земли, но сумела лишь опереться на один локоть, прежде чем её рука подломилась, и её щека ударилась о землю. Новые волны боли обездвижили её; её тело не слушалось, несмотря на ужас, пока она смотрела, как Фенрир падает на колени под тяжестью нескольких астреанцев, его руки безжалостно выкручены за спину.

Его лицо опустилось, и ярость на нём сменилась ужасом, когда его взгляд упал на Мирру. Ужас — липкий и тошнотворный — накрыл Аэлию, когда она повернула голову, чтобы посмотреть.

Астреанец сдавливал её шею своей рукой, принимая её отчаянные судорожные движения за попытку вырваться, пока он душил её. Из горла Аэлии вырвался измученный крик, когда она попыталась ползти к ним, наблюдая, как Мирра борется за воздух, пока ничего не подозревающий мужчина тащит её назад к клеткам. Её пальцы царапали его руку, рот был широко раскрыт, пятки отчаянно скользили по пропитанной кровью траве.

Её сопротивление ослабло, и её глаза — выпученные, налитые кровью — остекленели, когда её тело обмякло, превратившись в мёртвый груз в руках мужчины.

Аэлия вонзила пальцы в землю, пытаясь подтянуться к своей подруге, её рот был раскрыт в беззвучном отчаянии, когда астреанец заметил, что Мирра обмякла. Он повернулся, на мгновение задержался, глядя на её безжизненное лицо, и уронил её на землю.

— Ты только что лишил меня пленника.

Тембр этого голоса, то особенное, как он обволакивал слова спокойной привычностью, несмотря на их мерзкую сущность, навсегда врезался в память Аэлии.

Бесеркир неторопливо подошёл, держа руки в карманах, и, перешагнув через Аэлию, обратился к Фенриру.

— Не похоже, что твоя вторая форма — это что-то, что может проскользнуть сквозь прутья, — продолжил он, его взгляд скользнул по широким, тяжёлым от мышц плечам Фенрира. — Полагаю, будет справедливо, если ты займёшь её место. Жизнь за жизнь. Забирайте его.

Астреанцы рывком подняли его на ноги, игнорируя его рычание от боли, когда почти выворачивали его плечи из суставов. Аэлия закричала, пытаясь, преодолевая боль, подняться.

Бесеркир посмотрел на неё сверху вниз и щёлкнул пальцами одному из своих головорезов, который не медлил — он занёс ногу и ударил её в лицо. Её голову резко отбросило назад, шея изогнулась под неестественным углом. Перед глазами у неё вспыхнуло, края зрения потемнели, и она затаила дыхание, ожидая следующего удара.

Когда его не последовало, она попыталась моргнуть сквозь тьму, надвигающуюся на её сознание, но смогла различить лишь две столбообразные ноги, широко расставленные прямо между ней и Бесеркиром.

Она попыталась поднять взгляд выше, щурясь на расплывчатый силуэт перед собой. Отстранённо она узнала эту фигуру, и последним, что она увидела перед тем, как провалиться в небытие, была нависающая фигура человека с огнём. Человека, который удерживал её.

Мрачная тишина властвовала над лесом, даже птичье пение казалось

приглушённым в сером утреннем свете. Пытаться сделать это днём было

рискованно, но Киран упустил свой шанс прошлой ночью и уж точно

не собирался уходить, не завершив то, за чем пришёл.

Он огляделся вокруг, уверенный, что никто не наблюдает, но нуждаясь в том, чтобы убедиться в этом наверняка. Между огромными стволами не было ни малейшего движения; тропы, прорезающие густой подлесок, пустовали, деревянные дома на деревьях над головой не подавали никаких