Сексуальный коп - Лорелин Пейдж

деле, это даже звучит восхитительно. Вызов. Испытание, чтобы проверить, смогу ли я убрать следы тревоги с ее лица и наполнить глаза желанием и капитуляцией.

Для меня возможность потратить чуть больше времени с этим упрямым сладким книжным червем — чистый кайф.

Я наклоняюсь, чтобы поцеловать ее в щеку. Контролирую свое тело, чтобы не задавить ее шестью футами и двумя сотнями фунтов голодного копа. Я крепко беру Ливию за локоть, с удовольствием ощущая мурашки, бегущие по ее руке от моего прикосновения. И затем прижимаюсь губами к ее щеке, убедившись, что она это чувствует. Слегка скольжу губами к ее скуле и отстраняюсь. Пусть насладится крошечной частью того, что я предлагаю.

Она дрожит.

Я смотрю ей в глаза, выпрямляюсь и внезапно понимаю, что удерживаю ее рукой от падения, будто ее колени ослабли от моего поцелуя.

Так держать, офицер-весело-проводим-время!

Ее зрачки увеличены, глаза широко открыты, их цвет настолько темный, что они превращаются в огромные колодцы желания, и я, глядя в них, чувствую знакомый рывок в паху.

— Я и забыла, насколько ты большой, — бормочет она, наклоняя голову, чтобы посмотреть мне в лицо.

Я дарю ей самую широкую улыбку и открываю рот, но, покачав головой она перебивает меня, прежде чем я успеваю что-то сказать.

— Да, да. Я знаю, о чем ты подумал.

Но призрак улыбки скользит по ее губам, когда я помогаю ей сесть на ее место.

Когда сажусь напротив нее, и мы смотрим наши меню, я отмечаю, что улыбка исчезла, и нервный взгляд вернулся вместе с решительно расправленными плечами. Сочетание беспокойства и храбрости интригует и беспокоит меня одновременно.

— Не знаю, что тебе наговорила Меган, — говорю я, — но я не кусаюсь.

Она возвращает мне свой взгляд, зубами вновь прикусывает пухлую плоть нижней губы.

— Ну, — исправляюсь я, уставившись на ее рот, — иногда я кусаюсь. Но только когда очень этого хочу.

Румянец на ее щеках становится ярче, и она прячет лицо за меню.

— Ты очень дерзкий, этого у тебя не отнять.

Я приподнимаюсь и вырываю меню из ее рук. Яркий румянец все еще на ее щеках и — о, черт возьми — ее соски натягивают тонкую ткань платья. В моем паху резкий прилив тепла — мой член взволнован от мысли, как будут чувствоваться сочные пики ее груди на моем языке, и насколько они затвердеют, если я буду их сосать.

Хотя похоже у Ливии на уме есть что-то еще.

— Эй, я, вообще-то, его смотрела!

Я кладу оба меню на стол, а потом отодвигаю на край стола.

— Ты ведь не вегетарианка?

Она выглядит смущенной.

— Нет.

— Ты родом из Канзас-Сити? Выросла на местной еде?

— Да.

— Тогда не надо все усложнять. Это стейк-хаус, Ливия. Просто закажи стейк.

Она прищуривает глаза.

— Ты пытаешься мной командовать.

— Ты пытаешься от меня спрятаться.

Она фыркает.

— Я не прячусь. Я очень уверенная и откровенная, и никогда не стесняюсь…

Ее щеки продолжают краснеть, пока она говорит. Ее пальцы впиваются в скатерть, а я откидываюсь на спинку стула и изучаю ее.

— …И просто… из-за тебя я волнуюсь, и все, чего я хотела, это немного пространства, чтобы подумать, ведь ты такой… ну… ну… ты знаешь. — Она беспомощно показывает на меня.

Э-э. Что это значит?

— Я такой… что? — осторожно спрашиваю я. Меня снова беспокоит, что она чувствует себя в опасности рядом со мной.

— Ну, я не могу сказать это вслух, — яростно шепчет она.

Я остаюсь непринужденным, мой голос спокоен, а тон самый безобидный.

— Ливия, я не хочу, чтобы тебе было неудобно или ты чувствовала себя в опасности рядом со мной. Я понимаю, тебе недостаточно знакомства с моей сестрой или знания, что я полицейский, поэтому дам тебе слово, и надеюсь, его будет достаточно. Это всего лишь ужин. Если я тебе не понравлюсь или что-то еще, ты можешь выйти за эту дверь, и я обещаю, что не пойду за тобой, и не буду предпринимать никаких попыток с тобой связаться. Если тебе все понравится — а я надеюсь так и будет, — это все равно может быть только ужин, и мы встретимся еще в другой раз. Но я не собираюсь давить на тебя или заставлять делать что-то против воли. Я хочу, чтобы ты провела веселый беззаботный вечер.

Она смотрит на меня, прикусывая свою губу.

— А чего ты хочешь от меня, Чейз?

Чего я хочу? Я хочу, чтобы эта библиотекарша обнимала меня ногами за талию, пока я буду глубоко в ней. Хочу похоронить лицо в ее шее, когда буду кончать в презерватив. Хочу попробовать вагину и оставить засосы на внутренней стороне ее бедер.

Но я очень сильно сомневаюсь, что она расслабится, если расскажу ей об этом. Скорее наоборот. Тем более что она так пристально смотрит на меня, словно это какой-то тест.

— Без комментариев, — наконец, немного неохотно говорю я. Мне никогда не доводилось разговаривать с «добычей» об охоте, и мне не хватает практики. — Но могу пообещать, что буду настоящим джентльменом, пока ты не попросишь меня перестать.

— И каким ты станешь тогда? — тихо спрашивает она.

Я наклоняюсь вперед, позволяя желанию отразиться в глазах.

— Жадным.

У нее перехватывает дыхание. На какой-то момент звуки вокруг исчезают, на нас падает мягкий свет от не ярких ресторанных светильников, и, кажется, она расцветает. Ее ресницы трепещут, тело наклоняется ко мне.

— Думаю, я бы хотела увидеть тебя жадным, — говорит она, проводя языком по нижней губе.

Я чувствую ее глаза на мне повсюду: на моих мышцах, коже и пульсирующей эрекции.

— Твое желание — закон, котенок. — Я наклоняюсь вперед над столом, мои глаза пожирают ее милое личико. — Ты сегодня надела лифчик?

Она снова облизывает губы, ее дыхание становится быстрым и поверхностным.

— У этого платья открытая спина, и я… — Она недоговаривает, глядя на меня со смесью беспомощности и неповиновения. Мой член становится еще тверже.

— Трусики?

Я могу видеть, как краснеют ее щеки. Она отвечает быстрым качанием головы из стороны в сторону.

Никаких трусиков.

Мне становится еще тяжелее, когда я представляю ее нежную обнаженную киску так близко от меня, фантазируя о том, как она становится мокрой и требовательной, пока мы сидим здесь.

— Хочешь мне показать?

Резкий