Сексуальный коп - Лорелин Пейдж

— Показать… тебе? — повторяет она, словно сомневается, что правильно меня услышала.

— Да, Ливия. Хочешь показать мне, как выглядит твоя вагина?

Теперь румянец растекается по ее шее, и она делает маленький глоток воды, покупая себе время. Но когда ее глаза вновь встречаются с моими, я понимаю, что заминка вызвана не нежеланием.

А потому, что она хочет.

— Если бы я… хотела… то, как мне показать тебе? — робко спрашивает она, слегка подрагивающими губами.

Боже, я все еще не могу восстановить чертово дыхание. Ее слишком много прямо сейчас; то, как она дрожит, как расширяются ее глаза, и как она покраснела. Ее соски до сих пор так напряжены — по-настоящему напряжены — что выпирают через тонкую ткань платья, и она все время накручивает локон вокруг пальца. Все, чего я хочу, это залезть под стол и прижаться лицом между ее ног, работая языком, пока она не сумеет вспомнить разницу между филе-миньон и канзасским бифштексом, между изысканным и хорошо прожаренным.

— Ну, — предлагаю я, когда вспоминаю, как говорить, — ты бы могла раздвинуть ноги под столом. Я бы мог притвориться, что что-то уронил. А потом заглянул под скатерть и посмотрел бы, сказала ли ты правду о том, что не надела трусики.

Что-то в слове правда поднимает в ней волну бунта.

— Зачем мне врать? — говорит она, негодующе отбрасывая свои шелковистые волосы. — Сам посмотри.

И затем она разводит ноги под столом.

— Значит, мой маленький библиотекарь храбр, — бормочу я. И затем я цепляю лодыжкой ее стул под столом, и легко пододвигая ближе к себе. — И смел.

Она задыхается, когда стул под ней начинает двигаться, и я не даю ей шанса перевести дыхание, когда скидываю оба наших меню со стола. Я наклоняюсь, чтобы поднять их, мое тело наполовину оказывается под столом, моя рука изображает пантомиму «в поисках меню». Наклонившись под скатерть, я понимаю, что она подготовила свою вагину для нашего свидания.

Но под столом темно, слишком темно для того, чего я хочу, поэтому я становлюсь на одно колено сбоку от стола. В ресторане тусклое освещение, и наш столик удобно скрыт множеством растений и низкими стенами, поэтому я не беспокоюсь, что нас увидят. Когда я хватаю меню одной рукой — вторая находит ее лодыжку.

Она пугается, смотрит на меня с ужасом и восторгом.

— Чейз?

— Я под ним ничего не вижу, — говорю я, моя рука уверенно поднимается по ее ноге к коленке. — Мне нужно почувствовать.

Ее бедро дрожит под моей рукой… и затем она расставляет ноги еще шире

— Хорошая девочка, — шепчу я. — Позволь мне почувствовать тебя.

Она держит ноги раскрытыми для меня, так как моя ладонь скользит под подол ее платья, а затем кончики моих пальцев прижимаются к чему-то невероятно шелковистому и мягкому и, черт возьми, абсолютно обнаженному.

Думаю, голая кожа сделала ее еще более чувствительной, потому что даже прикосновение кончиков моих пальцев к ее холмику посылает в нее дрожь.

— Значит, ты не солгала, — бормочу я. — Ты пришла сюда с обнаженной киской.

— Я же сказала, что мне нет смысла врать, — ее голос напряженный и запыхавшийся.

— Ты сделала это для меня, Ливия? — Мои пальцы проникают глубже между ее губ к пухленькому клитору.

Она втягивает воздух, когда я провожу по нему круг большим пальцем.

— Не знаю, — признается она. Ее голос смущен, но бедра прямо сейчас раскачиваются на моей руке, пытаясь усилить давление на клитор, и я потираю его.

Я мог бы заниматься этим буквально всю ночь, но понимаю, что мы начнем привлекать внимание, если я скоро не встану. Я позволяю себе еще одну ласку, на этот раз, погрузив палец еще глубже в ее складочки.

— Проклятье, Ливия, — бормочу я. Самоконтроль испаряется, когда я чувствую ее влагу. — Ты такая влажная.

— М-м-м, — говорит она. Румянец ползет вверх по ее шее, мурашки покрывают всю кожу, она безостановочно дрожит. Похоже, у нее лихорадка, а взгляд физически распален этим простым прикосновением, и я готов спустить джинсы и взять ее прямо на столе.

Я этого не делаю.

— Можно погрузить в тебя пальцы? Я хочу почувствовать. Всего минуту, — спрашиваю, глядя ей в лицо.

Она прикрывает глаза, кивает и облизывает губы.

— Да. Ты можешь.

И я делаю. Скольжу одним пальцем внутрь нее, легко находя точку, из-за которой она выгибает спину, а затем добавляю второй палец, внимательно наблюдая за ее лицом. Теперь ее глаза полностью закрыты, а грудь поднимается и опускается настолько быстро, что ткань обтягивает ее. Боже, я просто хочу отодвинуть стол в сторону, подвинуть ее попку к краю сидения и трахнуть, пока я на коленях между ее ног.

С тихим стоном я достаю пальцы из ее тугой мокрой киски и возвращаюсь на свое место, с облегчением отмечая, что, кажется, никто не заметил мою маленькую исследовательскую миссию, и разочарованием, что исследования закончены.

Глаза Ливии едва приоткрываются, когда я туда добираюсь.

— Черт возьми, — шепчет она себе под нос. — Вот дерьмо.

Я ухмыляюсь ей, а затем начинаю облизывать свои пальцы, как довольный кот. Она восхитительна на вкус, сладкая и простая, так хороша, что мне нужно попробовать ее опять. Скоро.

Ее глаза увеличиваются, когда она наблюдает, как я слизываю ее сок со своих пальцев.

— Не могу поверить, что мы это сделали. Что я тебе позволила.

Моя усмешка становится шире.

— И мы пока даже не заказали еду.

Она качает головой.

— Мы пока даже не целовались, — удивленно говорит она.

— Пока? — подразниваю я. — Значит, мы поцелуемся?

Это вызывает улыбку на ее лице и усиливает румянец.

— Я не это имела в виду, — протестует она. — Я хотела сказать… — Она замолкает, скрещивая ноги, и издает еще один мягкий вздох.

— Ты сейчас сжимаешь бедра? — хрипло уточняю я.

— Я… да.

— Можешь сжать свой клитор? Чувствуешь, насколько ты мокрая?

— Да, — шепчет она. — Что ты со мной делаешь?

Я поднимаю обе руки.

— Прямо сейчас я ничего не делаю, если ты не заметила. Ты делаешь это сама.

Она смотрит на свои колени, делая преднамеренно глубокий вдох.

— Я думаю… Я