Сексуальный коп - Лорелин Пейдж

Но разве это худшая причина для размножения?

Я буду хорошей матерью.

Я буду внимательной.

Я буду обожать и защищать, но не слишком.

Я буду рядом. Разве это не самое важное?

Уверена, я смогу воспитать ребенка одна, меня это не беспокоит. Посмотрев, как Джошуа заставляет Меган за ним бегать, хочу быть достаточно молодой, чтобы не отставать от малыша. Достаточно молодой, чтобы помнить о половом созревании, когда мой ребенок достигнет этой фазы. И вообще, разве женщины могут заводить детей после тридцати? То есть, конечно, могут. Но ведь чем раньше, тем лучше?

Так что, если я собираюсь завести ребенка, я должна сделать это до того, как прилетит ангел смерти в образе моего тридцатого дня рождения. Я провела исследование. Рассмотрела возможные варианты. Мне просто не приходила мысль, что можно действовать по старинке. Просто мне не из кого было выбирать. Никого, с кем бы я хотела размножаться.

Пока не появился Чейз.

Этот мужчина…

Я не только хочу прикасаться каждой частью своего тела к его идеальному телу, так что это будет генетическим преступлением, если я им не воспользуюсь. Уже представляю его глаза на миниатюрном личике с моими чертами и его прекрасной улыбкой.

Уф.

От этих мыслей у меня болит матка.

— Твой ребенок. Я хочу от тебя ребенка, — на полном серьезе повторяю я свою просьбу.

Он сглатывает.

— Ага... — Он кивает. — Нет. — Тут же качает головой. — Я… — Он нервно ерзает в своем кресле, озираясь по сторонам. — Официант! — зовет он проходящего мимо служащего ресторана, который, абсолютно точно, не наш официант.

— Чем я могу вам помочь, сэр?

— Мне нужно еще одно пиво. — Чейз поднимает свой бокал. — Нет, лучше два!

— Я скажу вашему официанту, — говорит служащий ресторана и уходит.

— Дай мне минутку, — перебивает меня Чейз, когда я открываю рот.

Но я все равно начинаю говорить, и он подносит палец к губам, жестом призывая мне замолчать.

Я вздыхаю. Понятно, что я все сделала неправильно. Сначала нужно было его завести. Или мне, вообще, не стоило подходить к этому с точки зрения секса. Нельзя было позволять ему думать, что это свидание. И определенно нельзя было позволять ему трогать меня так, как он это сделал.

Но все же, боже. Я до сих пор чувствую его пальцы. Чувствую, как они прикасаются к моей киске. Как они ее гладят.

Воспоминания вызывают дрожь.

Он прав: я пришла сюда без трусиков не потому, что они выделялись бы под платьем. Правда в том, что я была готова использовать любые средства, необходимые, чтобы получить то, чего я хотела, в том числе и старое как мир средство — соблазнение. Вот только проблема в том, что он соблазнил меня первым.

Стоило быть откровенной с самого начала. Надеюсь, еще не слишком поздно все исправить.

Я смотрю на Чейза, он изучает меня, прищурив глаза. Он не дал знак, что я могу говорить, но к черту это. Мне есть что сказать.

Подавшись вперед, я кладу локти на стол.

— Значит так. Я не сумасшедшая сталкерша полицейских, если ты об этом подумал. И не пытаюсь заманить тебя в брак или отношения, или повесить на тебя содержание ребенка.

Выражение его лица не меняется.

— Ты понятия не имеешь, о чем я думаю.

— Тогда что ты думаешь?

Его глаза снова блестят, и это настоящее облегчение.

— Что ты сумасшедшая сталкерша полицейских, пытающаяся заманить меня в брак или отношения, или повесить содержание ребенка.

Я задыхаюсь от смеха.

— Нет, я не такая. Клянусь. Мне от тебя ничего не нужно, кроме ребенка.

И восхитительного секса. Повторяющегося восхитительного секса.

— Ты от меня ничего не хочешь? — спрашивает он немного скептически.

— Я хочу ребенка. Никакого брака. Никаких отношений. Никакой помощи с ребенком. Вообще никаких родительских обязательств, — уточняю я.

Он допивает последний бокал пива и откидывается на спинку стула.

— Я все еще не понимаю.

Он — умный парень. Так что, либо он притворяется тупицей, либо не догоняет детали.

Я решаю все упростить. Говорить с ним на языке, который он понимает лучше всего.

— Все просто, Чейз. Ты хочешь заняться со мной сексом.

Я чувствую себя развратной и сильной, делая это смелое заявление. Но внезапно я пугаюсь, что поторопилась с выводами, и моя уверенность колеблется.

— Ты ведь хочешь заняться со мной сексом?

Его очередь смотреть на меня, словно я сошла с ума.

— Да, Ливия, — говорит он решительно. — Да. — Он делает секундную паузу. — Мне нужно вести себя прямолинейней? Потому что я могу, но это будет неприемлемо в публичном месте, — добавляет мужчина.

Прикусываю губу, сжимая бедра вместе, чтобы облегчить новую волну агонии.

— Думаю, мы уже раздвинули границы общественных приличий, но ты же полицейский. Тебе лучше знать.

Уголок его губ приподнимается вверх, и я знаю направление его мыслей. Проклятье, я бы многое отдала, чтобы заглянуть в его греховные мысли, вижу это по озорному блеску в его глазах. Очень греховные.

— Чейз… — предупреждаю я.

— Ты права, права. Мы уже раздвинули границы. Продолжай. — Но его глаза все также блестят, и у меня кружится голова от понимания, что я добыча, а он выжидающий хищник.

— Ладно, — говорю я, мой голос едва слышен. — Итак, во время занятия сексом мужское тело выделяет микроскопические вещества, когда происходит эякуляция, это называют спермой.

— Лив, я знаю о сперме. Но продолжай, расскажи мне об эякуляции. Хочется послушать, что ты можешь рассказать об этом.

Его взгляд не оставляет меня, и я краснею, представляя его сперму в других местах — местах, не приспособленных для зачатия ребенка — на моем животе, моей груди, стекающую по моему горлу.

Нет, внутри себя. Вот где я хочу ее больше всего.

Я облизываю губы.

— Я говорю, что ты хочешь поместить ее в меня. Я просто прошу разрешить мне оставить ее.

Он медленно ухмыляется.

— Я хочу поместить ее в тебя. Теперь мы на одной странице.

У меня сбивается дыхание. Делаю глоток вина, пытаясь спрятаться за бокалом, почти задыхаясь, что заставляет его ухмыляться еще шире. Он все видит. Я не могу убежать от его глаз, да и не хочу, если честно.

И это хорошо. Приятно привлекать человека, с которым планируешь прыгнуть в постель. Это не