Измена. Вкус запретного тела - Мира Линч

Двадцать три страницы мелким шрифтом. Я читала, затаив дыхание. Никаких подвохов. Никаких «переход интимных отношений в коммерческие». Только архитектура.

Аванс — полмиллиона. Срок — шесть месяцев. Авторские права — мои. Он получает эксклюзивное право на строительство, но чертежи не могут быть использованы без моего согласия. Ветров не дурак. Он нанял хороших юристов.

Или они наняли его. Неважно.

Я поставила электронную подпись, не советуясь с адвокатом. Глупо. Безрассудно. По-другому я теперь не умела.

В ответ пришло сообщение: «Жду в кафе у твоего офиса. Через полчаса».

Не «если удобно», не «можешь приехать». «Жду». Как приказ. И я пошла.

Кафе называлось «Кофе и точки». Сетевое, безликое, с коричневыми стенами и вечно занятыми столиками. Ветров сидел в углу, за маленьким столиком у окна, и листал что-то в планшете. Чёрный свитер с высоким горлом, чашка американо, взгляд отсутствующий.

Я села напротив.

— Ты мог бы предупредить, что уже здесь.

— Хотел увидеть твоё лицо, когда ты войдёшь. Интересно, какие эмоции сменяют друг друга.

— И что увидел?

— Удивление. Потом раздражение. Потом — странную улыбку. — Он отложил планшет. — Ты рада меня видеть. Признайся.

— Я рада, что проект начинается. Это разные вещи.

— Скажи это своим глазам.

Я заказала латте с солёной карамелью. Он поморщился — не понимал сладкого кофе. Я не понимала, как можно пить горечь без сахара. Мы были разными. Может, поэтому нас тянуло.

— Участок под Рязанью, — начал он, разворачивая на планшете карту. — Сорок соток, лес, озеро. Я хочу дом, вписанный в ландшафт, не над ним. Экологичные материалы, панорамное остекление, крыша с травой. Терраса на второй уровень, чтобы можно было сидеть и смотреть на воду.

Я взяла планшет. Участок — ровный, с перепадом высот, окружённый соснами. Мечта любого архитектора. Не коробка в спальном районе. Не таунхаус с соседями за стенкой. Пространство.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно.

— Почему именно я?

— Потому что ты спросила. — Он посмотрел мне в глаза. — Никто из предыдущих архитекторов не спрашивал "почему", "зачем", "как ты видишь свою жизнь в этом доме". Они чертили то, что я говорил. А мне нужен не чертёжник. Мне нужен соавтор.

Я отхлебнула латте. Сладко. Тепло. Почти уютно.

— Я буду выезжать на участок. Мерить, смотреть, снимать. Месяц уйдёт на концепцию.

— Я буду приезжать с тобой.

— Это необязательно.

— Я хочу. Ты не можешь запретить мне бывать на собственной земле.

Я вздохнула. Логика железная. И он знал это.

— Ладно. Но никаких отвлечений.

— Каких отвлечений?

— Ты понял.

Он улыбнулся — уголками губ, глазами, всем лицом.

— Не обещаю.

На выходе из кафе он взял меня за локоть.

— Анна.

— М?

— Твой муж... Бывший. Он звонил мне сегодня.

Я замерла.

— Зачем?

— Просил передать, чтобы ты подписала документы о разделе имущества. Он отдаёт квартиру, машину, дачу. Только просит не лишать его права видеть Лизу.

— Я не лишаю. Я требую, чтобы встречи были под контролем соцслужб. Он может видеть её раз в неделю, в нейтральном месте.

— Он согласен.

— Тогда почему тянет?

— Боится, что ты потребуешь алименты.

— Потребую. Он обязан.

Ветров кивнул. Ни тени осуждения. Только понимание.

— Я передам.

— Ты не должен быть посредником между мной и ним.

— Я не посредник. Я просто... провожу информацию. Чтобы ты не думала, что я скрываю.

Мы стояли у входа в кафе, и люди обходили нас, кто-то оглядывался, кто-то улыбался — наверное, думали, что мы пара. Всего лишь мужчина и женщина, которые решают, разрушить ли очередную стену или оставить как есть.

— Спасибо, — сказала я.

— За что?

— За то, что не врёшь. Пока.

Он наклонился. Думала — поцелует. Но лишь поправил прядь волос, упавшую на лицо.

— Я никогда не вру, Анна. Я просто не говорю всей правды. Это разные вещи.

Он ушёл. Я смотрела ему вслед, пока чёрная фигура не растворилась в потоке людей. В кармане завибрировал телефон.

Кирилл.

Я сбросила. Он позвонил снова. Я сбросила. Третий раз — я ответила.

— Чего тебе?

— Аня, не бросай трубку. Пожалуйста. — Голос — уставший, с хрипотцой. Пьяный? В полдень? — Нам нужно поговорить. Не через адвокатов. Не через третьих лиц. Ты и я.

— Нам не о чем говорить.

— О Лизе. Она моя дочь. Я имею право...

— Ты потерял право, когда трахал свою фитнес-инструкторшу, пока наша дочь звала папу.

— Это было один раз! Один раз, Аня, я ошибся...

— Два месяца, Кирилл. Два месяца лжи. Не один раз. Не ошибка. Выбор. — Я говорила тихо, но каждое слово врезалось в телефонную трубку, как гвоздь. — И я тебя ненавижу за этот выбор. Не за Викторию. За ложь. За то, что ты смотрел мне в глаза и говорил "люблю". Кусок дерьма.

В трубке зашипело. Он молчал. Я тоже.

— Я исправлюсь, — сказал он наконец. — Обещаю.

— Обещания от тебя теперь стоят меньше, чем туалетная бумага. — Я сбросила вызов.

Руки дрожали. Я вошла обратно в кафе, села за тот же столик, заказала ещё один латте. Пальцы не слушались — сахар рассыпался по столу белыми гранулами, похожими на пепел.

Позвонила Лена.

— Как дела?

— Кирилл звонил. Пьяный.

— И что?

— Сказал, что исправится.

— Классика. — Лена вздохнула. — Аня, слушай меня внимательно. Он будет давить на жалость. На Лизу. На воспоминания. Не ведись.

— Не ведусь.

— Ты дрожишь. Я слышу.

— Руки. Пройдёт.

— Ничего не пройдёт. Ты — не железная. Хватит притворяться. Позволь себе злиться. Позволь себе плакать. Позволь себе... — она замялась, — позволить Ветрову помочь.

— Ты же сама сказала — он опасен.

— Опасен. Но иногда яд — лучшее лекарство. Гомеопатия, ёлки-палки.

Я рассмеялась — невесело, но легче стало.

— Ты псих.

— Твоя правда. Иди работай. И не бери трубку, если он позвонит снова.

Она отключилась. Я допила латте, убрала рассыпанный сахар, заплатила и вышла.

До офиса шла пешком — три квартала, мимо вечно строящегося бизнес-центра, мимо парка, где кормили голубей, мимо жизни, которая шла своим чередом, не замечая моей маленькой катастрофы.

Я думала о доме Ветрова.

О том, как он будет стоять среди сосен, как стёкла будут отражать облака, как крыша с травой сольётся с землёй. Дом, который не кричит о своём хозяине. Шепчет.

— Иди сюда, — скажет он. — Спрячься. Отдохни. Забудь.

Интересно, сам Ветров умеет забывать? Или тоже хранит боль под сердцем, как я — под левой грудью, в том месте, где когда-то было тепло?

К вечеру я сидела за ноутбуком, набрасывая первые эскизы. Прямые линии, острые углы, минимум декора. Но внутри — мягкость. Неожиданные закругления, ниши, которые хочется трогать. Дом-хамелеон. Снаружи