Их беда. Друзья моего отца - Элис Екс

А мой организм, измученный страхом, холодом и унижением, просто сдался. Мир потемнел. И, странное дело — во сне вдруг стало тепло. Настояще, по-домашнему. Больше не звенел холод, не тянуло железо батареи, не давила веревка на запястьях. Стало мягко. Даже… удобно. Словно я лежала не на голом полу, а в постели.

Глава 12. Лола

Проснулась я от тепла. Настоящего, живого — того самого, которого не было уже вечность. Мозг не сразу понял, что происходит: ни холода, ни боли в руках, ни пола под спиной. Только мягкость под телом и тяжелое, спокойное дыхание где-то совсем рядом.

Я приоткрыла глаза — и сразу перестала дышать.

Я действительно лежала в постели. Старое одеяло, мятая простыня, запах дыма и мужских духов. И я — голая.

На секунду сердце просто остановилось. Я резко огляделась — и едва не вскрикнула. Справа, уткнувшись в подушку, спал Лев. На боку, волосы растрепаны, грудь медленно поднималась в такт дыханию. Рука свисала с кровати, ладонь расслабленно прикасалась к полу.

Слева — Гордый. Его плечо почти касалось моего. Он лежал ближе, чем позволяла любая личная граница, одна нога — закинута на одеяло, дыхание теплое, тихое, но от него почему-то мороз шел по коже.

Я лежала между ними, как между двух стен, и не смела даже пошевелиться. Шок сжал тело, мозг пытался найти хоть какую-то логику, хоть объяснение. Они меня трогали? Почему я здесь?

Грудь сдавило, сердце колотилось гулко и не в такт дыханию. Я прижала простыню к себе, как щит, стараясь не шуметь. Боже… только бы они не проснулись.

И конечно, блять… Как иначе?

Стоило мне только подумать, что они оба спят, как в меня будто пулю пустили. Нет — не пулю. Взгляд. Один, короткий, как выстрел без звука.

Гордый открыл один глаз. Медленно. Лицо не дрогнуло. Только этот взгляд — холодный, оценивающий, хищный. В темноте он выглядел не как человек, а как аллигатор, который притворился спящим, но все видит, все чувствует.

Я застыла, вцепившись в простыню, сердце рвалось из груди, дыхание сбилось.

Он зевнул, едва шевельнув губами, и пробурчал хрипло, с какой-то ленивой усмешкой:

— Спи.

И закрыл глаз. Просто — спи.

Ага. Конечно. Как тут, блять, спать, если я застряла между двумя сумасшедшими, один из которых следит даже во сне?

Но ничего другого мне не оставалось. Я закрыла глаза, даже до десяти посчитала. И как по закону подлости, то плечо зачесалось, то нос, то в боку кольнуло, хотя я еще молодая.

— Та блять, — вновь буркнул Гордый и закинул на меня руку.

Тахикардия ворвалась в чат, как только он притянул меня к себе. Мое голое тело вжалось в него. Кожу ягодиц оцарапал грубый материал джинс. Я услышала его спокойный стук сердца, в то время как мое колотилось как бешеное.

— Пусти, — пискнула тихо.

— Тсс, малышка, — зашептал Гордый на ухо. — Не разбуди нашего Льва. Он страшен спросонья.

В легких застрял воздух. Черт, стало страшно. Лев действительно пугал. Если от Гордого я ожидала урагана, и знала когда он произойдет, то Лев… все еще был для меня закрытой книгой.

— Я тихо встану и… — прошептала я, едва выдохнув слова.

— И куда ты собралась? — голос Гордого уже не был сонным. Он стал низким, настороженным. Тем, от которого по коже бегут мурашки не от холода.

— В туалет, — соврала я мгновенно. Даже не думая. Я бы сказала все, что угодно, лишь бы выбраться из этой кровати. Хоть на холодный пол, хоть под стол — куда угодно. Там не было так… жарко. Так близко.

— Сильно прижало? — лениво спросил он.

Я даже ответить не успела. Вместо слов вырвалось короткое, громкое:

— Ой!

Потому что его ладонь вдруг оказалась на моем животе. Ниже пупка. Слишком близко. Опасно близко.

Мое тело замерло, как у зверя, который видит капкан — дыхание забилось в груди, в голове вспыхнула сирена: не двигайся, не дыши, не смей даже шевельнуться.

Еще чуть-чуть ниже — и…

— Что ты над ней издеваешься? — раздалось справа.

Блять.

Если бы можно было провалиться сквозь кровать, пол, землю и оказаться где-нибудь в ядре Земли — я бы уже там жила. Потому что Лев… проснулся.

Он приподнялся на локте, волосы упали на лоб, глаза были еще полусонными — тяжелыми, темными, но в голосе звучало раздражение, которое будило сильнее любого крика.

Я автоматически прикрыла грудь руками. Глупо, бессмысленно — они уже видели меня голой, трогали, таскали по дому. Но тело само сжалось, будто хотело спрятать хоть что-то.

— Мы ее пригрели, а она нас опять обманывает, — проворчал Гордый. Он говорил это Льву, но краснела почему-то я. Каждое его слово било