Их беда. Друзья моего отца - Элис Екс

И когда я уже думала, что провалюсь ниже кратера земли… что меня разорвет между страхом и желанием… что еще секунда — и я перестану понимать, где я и кто я…

Все прекратилось.

По щелчку. Как будто кто-то выключил напряжение в комнате.

Оба — оба, черт возьми — одновременно убрали руки, словно ничего и не было. Словно мне это все привиделось.

Гордый первым отстранился, почесал затылок и хрипло зевнул:

— Жрать охота.

И просто… встал. Просто встал.

Лев, будто не было ни напряжения, ни моего красного лица, ни дрожащего дыхания, небрежно потянулся и добавил:

— Там картоха в холодильнике осталась со вчера.

И ушел за Гордым.

Я осталась лежать на постели, все еще дыша часто, как после марафона, со вспухшими губами от прикусов и сердцем, которое пыталось выломать ребра изнутри.

ЧТО. БЛЯТЬ. ЭТО. БЫЛО?!

Вместо того чтобы радоваться, я злилась! Они просто воспользовались мной. Почти изнасиловали…. И не закончили! Внутри клокотало от адреналина. Боже, я была согласна на секс с бандитами.

— Принцесса, тебе особое приглашение надо? — голос Гордого резанул ухо, будто кто-то щелкнул по нерву. — Вставай давай. Жрать подано.

Дернулась так резко, будто меня током ударило. Голова еще крутилась от того, что было минуту назад.

Я прижала простыню к груди сильнее. Ноги подгибались, голова плыла, а сердце где-то в животе билось так, что казалось — его слышат все.

— Я… я сейчас… — пролепетала я.

— Ага, — хмыкнул Гордый. — У нас картоха остынет, пока ты свои фокусы строишь.

Лев поднял бровь — чуть, лениво, но почему-то от этого стало еще хуже.

— Двигайся, Лола. Пока зовут. Потом сами придем.

Это “потом сами придем” ударило в меня как молния. Грудь сжало. Дыхание сорвалось. Я сглотнула, медленно села, стараясь не выдать, что дрожу. Хотя кто я обманываю? Они все видели.

Гордый фыркнул, развернулся и ушел на кухню. Лев задержал взгляд дольше. Слишком дольше. Подошел к старому шкафу, достал рубашку которой было больше чем мне лет и швырнул на кровать.

А потом спокойно сказал:

— Десять секунд.

Глава 14. Лола

— Десять секунд. — Перекривляла я тихо, зная что он не увидит.

Натянутая наспех рубашка была длинной, но не настолько, чтобы согреть. Она чесалась, прилипала к влажной от пережитого коже, и казалась тяжёлой — как будто пропиталась запахом этого дома. Я мысленно молилась и надеялась что в ней не помер какой-то дед.

Пол под ногами был ледяным. Я едва ступила босыми пятками на доски — и будто провалилась в морозный декабрь. Хотя на улице была ранняя осень. От холода свело пальцы, и я по пути несколько раз остановилась, переступая с пятки на носок, пока не дошла до кухни.

Кухня встретила тёплым светом лампы — и двумя взглядами.

Гордый сидел за столом так, будто был здесь хозяином: нога на ногу, сигарета в зубах, дым лениво поднимался струйкой, и от этого вся комната пахла табаком и чем-то острым, его. Он даже не повернулся ко мне полностью — просто зыркнул из-под ресниц.

Лев сидел собирая вилкой картошку в тарелке — неторопливо, спокойно, как будто мы не были втроём в каком-то заброшенном доме, где я только что истерила, дралась и чуть не пала нище проститутки. Он поднял голову, увидев меня, и ничего не сказал. Только взглядом скользнул по мне: босые ноги, огромная рубашка, спутанные волосы. Этот взгляд обжёг сильнее, чем холод.

Я сделала шаг внутрь. Пол тут был чуть теплее, но от нервов колени дрожали.

Стул стоял у стола — простой, старый, скрипящий. Я подошла, осторожно села. И тут же втянула воздух сквозь зубы: дерево было ледяным. Острую прохладу словно всосало в кожу через ткань рубашки.

Гордый хмыкнул.

— Мда. Принцесса у нас нежная.

Я не ответила. Не хотела, чтобы голос дрогнул.

Лев поставил вилку в тарелку, взял другую — с горкой жареной картошки, золотистой, жирной, пахнущей луком, солью и теплом. Я уставилась на неё, будто на спасательный круг.

Он подошёл ко мне неспешно — так, что каждый шаг будто растягивал секунды. Поставил тарелку прямо передо мной. Не громко. Не резко.

Просто — поставил. И сказал:

— Ешь.

Слово упало тяжело, будто он вложил в него что-то, чего я не могла понять. Приказ? Забота? Контроль? Всё сразу? Я не знала.

Но от его голоса по коже побежали мурашки. Гордый выдохнул дым и фыркнул:

— Ешь, пока мы добрые.

Дважды мне говорить мне не надо. Я взяла вилку и принялась за еду. Желудок приятно заурчал когда первая порция картошки оказалась в нем. Боже, никогда не думала что простая жареная картошка может быть такой вкусной.

— Нравится? — Гордый усмехнулся, чуть прищурив глаза. Он смотрел на меня так, будто наблюдал за каким-то зверьком,