Герцог, не порть мне Средневековье! - Светлана Огнева

— Что же делать? — Изабель подняла на меня испуганные глаза.

— Первым делом — сообщить герцогу, — решила я. — Но осторожно. Если шпион действительно в замке, любое резкое движение может его спугнуть. Надо сделать так, чтобы информация дошла до Эшфорда, но при этом никто, кроме нас троих, не знал, что нам известно.

— Как это сделать?

— Я подумаю, — я опустилась на стул и придвинула к себе печенье. — А пока — давайте продолжим нашу «духовную беседу». Если за нами следят, мы должны выглядеть естественно.

Следующий час мы действительно беседовали — о молитвах, о благотворительности и о том, как утешить страждущих. Изабель оказалась на удивление начитанной девушкой, знавшей Писание лучше многих священников. Я же изображала смиренную леди, взыскующую мудрости. Если бы кто-то подслушивал под дверью, он остался бы разочарован — никакой ереси, только благочестие и взвар с мятой.

Но под конец визита, когда Изабель уже собиралась уходить, я нацарапала на крохотном клочке бересты короткую записку и сунула ей в молитвенник:

«Гилберт вернётся к вечеру. Я предупрежу его, чтобы был осторожен. Вы — умница. Держитесь. В.»

Изабель прочитала и быстро спрятала записку в рукав. Её глаза блеснули благодарностью.

Вечером, проводив гостью, я отправилась искать герцога. Нашла я его, как ни странно, не в кабинете, а на крепостной стене. Он стоял, глядя на заходящее солнце, и казался высеченным из камня — такой же тёмный, мрачный и незыблемый.

— Ваша светлость, — я подошла и встала рядом, кутаясь в плащ.

— Валери, — он не обернулся. — Я слышал, твои «духовные беседы» прошли успешно. Баронесса уехала просветлённой.

— Она уехала с информацией, — тихо сказала я. — Герцог, у меня к вам разговор. Срочный и конфиденциальный.

Теперь он повернулся. В сумерках его глаза казались почти чёрными.

— Говори.

Я пересказала всё, что узнала от Изабель: про письмо Корвинского, про свадьбу до конца месяца, про готовые войска и, главное, про шпиона в замке.

Эшфорд слушал молча. Его лицо оставалось непроницаемым, но я заметила, как побелели костяшки пальцев, сжимавших каменный парапет.

— Ты понимаешь, что если это правда, мы в большой опасности? — спросил он наконец.

— Понимаю.

— И что ты рискуешь не меньше моего? Если шпион узнает, что тебе известно…

— Понимаю и это.

Он долго смотрел на меня, и в его взгляде было что-то новое — не привычная смесь раздражения и любопытства, а нечто более глубокое. Уважение? Беспокойство? Сложно сказать.

— Ты даже не обязана мне помогать, — произнёс он. — Ты могла бы просто наслаждаться своим положением, тренировать рыцарей и печь круассаны, как ты выражаешься.

— Могла бы, — согласилась я. — Но тогда мне пришлось бы жить с мыслью, что я могла предотвратить беду, но не сделала этого. А такой груз мне не по плечу.

Герцог вдруг усмехнулся — коротко, почти беззвучно.

— Ты знаешь, что сказал бы отец Бенедикт, если бы увидел нас сейчас? Что ведьма и тиран плетут заговор под покровом ночи.

— Пусть говорит, — я пожала плечами. — Меня больше волнует, кто шпион. У вас есть подозрения?

Эшфорд нахмурился.

— Это может быть кто угодно. Слуга, который слышит разговоры господ. Писец, который читает мои письма. Оруженосец, который знает мои планы. Даже кто-то из ближнего круга.

— Но не Гилберт, — быстро сказала я.

— Не Гилберт, — согласился герцог. — Я знаю его много лет. Он простолюдин, но его честь крепче, чем у многих лордов. К тому же Корвинский угрожает его любимой — какой резон ему помогать врагу?

Я с облегчением выдохнула. Значит, капитан вне подозрений.

— Тогда давайте думать, — я облокотилась на парапет. — Кто знал о последних передвижениях войск? Кто знал о дозорах на южном тракте?

— Многие, — нехотя ответил Эшфорд. — Командиры отрядов, кастелян, мой секретарь. Я не могу подозревать всех.

— Значит, надо устроить проверку, — задумчиво произнесла я. — Распространить ложную информацию и посмотреть, дойдёт ли она до Корвинского.

Герцог прищурился.

— Ты предлагаешь устроить ловушку?

— Именно. Скажем, вы сообщите разным людям разные версии того, куда отправится следующий дозор. И посмотрите, по какому направлению ударят люди Корвинского.

— Неплохо, — медленно произнёс Эшфорд. — Это может сработать. Но нужно тщательно продумать, кому что сказать. И как не спугнуть шпиона раньше времени.

— Я могу помочь, — предложила я. — Я всё равно общаюсь с рыцарями каждый день. Могу невзначай упомянуть при каждом из них что-то разное. А вы потом проследите, к кому побежит шпион.

Он вдруг взял меня за подбородок и повернул к себе. Прикосновение было твёрдым, но не грубым.

— Ты отдаёшь себе отчёт, что влезаешь в опаснейшую игру? — спросил он. — Если шпион заподозрит неладное, ты можешь стать его мишенью.

Я выдержала его взгляд.

— Я уже его мишень, — сказала я. — После того, что я устроила с тренировками, и после того, как отец Бенедикт объявил меня одержимой.

Он отпустил меня и отвернулся к закату.

— Завтра, — сказал он, — я представлю тебя командирам как своего советника по военной подготовке. Это даст тебе официальный доступ к информации. А заодно — объяснит, почему ты крутишься среди моих людей. И мы начнём расставлять ловушку.

— Советник по военной подготовке? — я присвистнула. — Звучит внушительно. У меня даже диплома нет… в смысле, соответствующего образования.

— Твои результаты на плацу — лучший диплом, — отрезал герцог. — Иди спать, Валери. Завтра у тебя много дел.

Я кивнула и пошла к лестнице, но на полпути обернулась.

— Ваша светлость, — окликнула я.

— Да?

— Спасибо, что доверяете мне.

Он промолчал, но в этот раз молчание не было тяжёлым. Оно было почти… уютным.

Ночью, лёжа в постели и глядя в тёмный потолок, я перебирала в памяти всех, с кем успела познакомиться в замке. Сэр Бертран — старый ворчун, но преданный солдат. Сэр Эдмунд — молодой, горячий, благодарный мне за внимание. Гилберт — влюблённый и честный. Кастелян Реджинальд — подозрительный и явно меня недолюбливающий. Марта — добрая, верная, но слишком простая, чтобы быть шпионкой. Тим — поварёнок-энтузиаст, который больше интересуется закваской, чем политикой. Отец Бенедикт