Измена. Ты меня (не) забудешь - Tommy Glub

с бренд-шефом. Но теперь, когда он это решил, переубедить его невозможно. Я знаю Рому достаточно хорошо, чтобы быть уверенной: он не отступит. Для него это уже не просто ссора. Да и для меня тоже. А значит, это конец. Мы действительно разводимся.

Ополоснув лицо прохладной водой, я несколько минут стою, прижимая ладони к умывальнику, и стараюсь прийти в себя. Выхожу из ванной, когда Таня уже сидит за столом в зале, подставив сыну кружку с компотом.

— Он попросил попить, — говорит она, улыбнувшись. Её мягкий голос и лёгкая забота как-то сразу успокаивают. — Сказал, что не голодный.

— Хорошо, — киваю ей, а затем перевожу взгляд на Тёмку. Он сидит на диване, по-детски важно попивая компот из кружки, которую обхватил обеими руками, и смотрит на большой экран плазмы. Его серьёзный, сосредоточенный вид вызывает у меня тёплую улыбку.

— Мы только поужинали, так что ещё час, и будем спать, — говорю тихо, чтобы не мешать сыну наслаждаться мультфильмом. — Я всего на одну ночь, Тань. Потом сниму квартиру и что-то придумаю.

Таня внимательно смотрит на меня, её взгляд проникающий, полный обеспокоенности, но она ничего не говорит. Вместо этого кивает, принимая мои слова. Я ощущаю, как в груди теплится благодарность за то, что она просто рядом, без лишних вопросов и упрёков.

— Ответишь, что случилось? — подруга подходит к барной стойке и берёт свой бокал с вином, делает глоток. — Тебе не предлагаю, тебе до сих пор херово, я вижу.

— Да, — кивнула. — Я беременна, — вздыхаю. — А ещё мы с Ромой, кажется, разводимся.

— Что? — Таня едва не подавилась вином и в шоке приоткрыла рот, только сглотнув. — Это как? Самый идеальный, любящий и прилежный мужчина будет свободен? — иронично выгнула она бровь.

— Примерно. Не утрируй, — я забираюсь на барный стул и опускаюсь лбом на стойку. — Он обвинил меня в том, что я сплю с Алеком. Хотя… Сам же…

— Сам же — что? — быстро цепляется за мою оговорку подруга.

— Изменил. Вообще, я не уверена. Но, Тань, она так его нахваливала! Когда мы ужинали за городом, позавчера. На террасе стояли эти малолетние тёлки и говорили о самце. Миллионер, филантроп, плейбой — из этой серии, в общем, — на это Танюшка хохотнула. — У неё вылетел телефон, я подобрала и увидела что на фотке он… И ночью он с ней в клубе развлекался. И она не стала отпираться… Я не знаю. Не знаю, как на самом деле, но мне страшно от одной мысли, что он может и правда спать с ней. А потом, — я поднимаю на неё взгляд. — Спал со мной. Меня аж выворачивает от того, что он просто выставил меня дурой, когда я ему это сказала… Тань…

— Да, тяжело. Слушай, может, кто-то спецом вас натравил? Рома — мужик при бабках, вспомни, сколько в девочек в «Pasion» за ним увивались. Не менее, чем за Маратом или Кириллом, хоть и они были не частыми гостями у нас.

— А я тоже… ничего ещё, — откинула волосы назад и нахмурилась. — И у меня, в своё время, был поклонником не один Рома. Если он хочет, — я сжала ладони в кулаки, — получит развод. Раз он не хочет ничего выяснять, слушать и хочет избавиться от меня… Он это получит.

Внезапно звонит телефон и я быстро отвечаю, даже не глянув. А зря. И зачем он мне сейчас звонит? Неужели, нельзя дать мне немного времени выдохнуть и подумать, как быть дальше? Или не хочет, чтобы я расслабилась? Так это же только ему на руку…

— Ты уехала… — вздох. — И даже не… — выдох. — Не дослушала. Знай… — вздох. — Я ненавижу тебя за это…

— Иди спать, Ром. Ты пьян.

— Пойду. Конечно, пойду. Это тебе всю ночь… — вздох. — Будет не до сна, теперь тебе… Никто мешать не будет. Завтра, будь добра… — выдох. — Явись в офис. Нужно подписать ещё документы. И решить с сыном…

— Хорошо, — спорить бесполезно. Он пьян и я впервые слышу вот такой голос, такую степень опьянения. Сердце пропускает удар и я сжимаю кулаки, сдерживая самую ясную и, на первый взгляд, трезвую мысль.

Нельзя, Вероника. Тебе нельзя переживать за него и ехать ночью. Нельзя!

Едва сын и Таня засыпают, тишина наполняет квартиру, а я, словно на автомате, беру ключи и спускаюсь к машине. Лёгкий скрип дверей подъезда, гулкое эхо шагов по пустой парковке, и вот я уже сажусь за руль. Холодная кожа