Измена. Ты меня (не) забудешь - Tommy Glub

У меня внутри будто что-то оборвалось. Грудь сдавило так, что стало трудно дышать. В памяти всплыли картины: маленькая Саша, её запах молока и детского крема, её тихое сопение во сне, её крошечные пальчики, цепляющиеся за мои. Было ощущение, что я падаю в бездну, где смешались боль, вина и злость. Я судорожно сделала глоток вина, но выпила слишком много и закашлялась, стараясь прийти в себя.

— А что с ней? — мой голос тогда прозвучал хрипло.

— Она подбросила Сашу к интернату с документами, — Рома отодвинул бокал и обхватил лицо руками. — Там была приписка, что Саша ей не нужна. Знаешь… я думал, что она так не поступит. Думал, что она любит малышку. Хоть как-то. Хоть немного… А она…

Его голос сорвался, и я видела, как он борется с эмоциями. Мне хотелось плакать, кричать, но вместо этого я сжала руки на коленях, чтобы сохранить спокойствие.

— Хорошо, — я кивнула, сама не веря, что произношу эти слова. — Я согласна.

— Уверена? — Рома посмотрел на меня так, будто ждал, что я изменю решение. Будто не ожидал от меня такой поддержки. — Это не наш ребёнок. Она рождена этой стервой.

— Не важно, кто её родил, Ром, — я еле сдерживала дрожь в голосе, но внутри меня разгорался огонь. Мне хотелось сию же минуту поехать к Свете и высказать ей всё, что я думаю. — Ребёнок не виноват, что у него такая мать. Мы найдём нужные слова, чтобы всё объяснить ей, когда придёт время. И мы воспитаем её так, чтобы она была счастлива каждую минуту своей жизни. Всех троих.

Рома посмотрел на меня с облегчением, смешанным с благодарностью. Это был тот редкий момент, когда мы понимали друг друга без слов. Он поднялся, подошёл ко мне и посадил на стол, благодарно и со всей своей любовью впиваясь в мои губы. А я обхватила его шею, счастливо отвечая на его ласки.

Саша была у нас уже через несколько недель. Я до сих пор помню тот момент, когда её маленькие руки обвились вокруг моей шеи. В тот миг все мои сомнения исчезли, и осталась только одна мысль: мы сделали правильно.

Сейчас это двухлетний ребёнок — счастливая, любимая, наша. Её звонкий смех наполняет дом, и я воспринимаю её своей. Я была с ней во все её болезни и видела первые шаги. Именно меня она назвала “мамой”, а Рому - “папой”. Малышка не дополнила нашу семью. Она стала тем самым последним пазликом в нашей жизни, без которого мы бы не смогли жить. Сашенька не рождена мной. Но моя душа была с ней ещё тогда, в ту ночь. И осталась с ней по сей день.

— Что за гонки! Хей, дамочка, вам штраф за превышение скорости на поворотах! - Рома ловит Еву и быстро целует в лобик. Она же пытается вырваться и снова бежать за братом. И муж отпускает её. Она быстро валит брата с ног и с победным кличем они обе начинают мстить за зайца.

— Ты всё? — улыбнулась, поднимая взгляд на него.

— Да, — муж ласково прижал меня к себе. — Дома не работается. Слышу крики малышек и хочется помочь покусать Тёму.

— Помоги, — рассмеялась я. — Мне осталось только заказать новогодний декор в рестораны. Ты пока займись, кусай, но не сильно! За зайца его уже покусали.

Я села за стол и пока Рома включается в игру, быстро добавляю ещё декора в корзину и оформляю заказ на ресторан. В новом ещё нет украшений и пришлось всё покупать.

После отвлекаюсь на семью. Мы с девочками объединяемся против мальчиков и бедный мишка, что был зажат у стены, стал нашей живой бронью, пока мы стрелялись из автоматов присосками. Дочки визжали каждый раз, когда они в нас попадали, а мишка в итоге попал под раздачу с обоих сторон. Но едва мы падаем на диван и хохочем, отлепляя присоски с рук, лбов и ног, я прикрываю глаза и сжимаю обоих дочек с двух сторон, целуя им светлые макушки.

А после смотрю на Рому. С благодарностью за эту новую счастливую жизнь.