Избранные небесами - Анна Панкратова

Отношения Феликса и Кейлуса окончательно испортились после бегства избранных. И как бы Феликс не доказывал, что ему все равно, все видели, что его гнетет то, что от него отвернулись все грехи. Они считали себя семьей, приходили друг другу на помощь, но почему-то все выбрали сторону Гнева в этой истории.

Феликс оставался верен Деймонду и Харпер. Уперто скрывал их местоположение, хранил свитки и брал удар на себя, заявляя, что даст избранным столько времени, сколько они желают. Язвил, напоминая, что Кейлус против обрушения небес, а пока избранные прячутся — рушить небеса некому! В прошлый раз Гнев не выдержал и за подобные речи отрубил брату правую кисть.

— Давай я спрошу прямо: ты же не отнимешь у нее ребенка? — спросил Деймонд, складывая руки на груди.

— Я? Отниму дитя у матери? — Феликс фальшиво возмутился, схватился за сердце. — За кого ты меня принимаешь? Я не посмею лишать ребенка матери, а мать ребенка.

— И она знает, что ты не способен на моногамию?

— Почему нет? Она знает, кто я. Понимает, кем будет наш ребенок. Мы давно все обговорили.

— И что ты будешь каждый день иметь новых девушек? Или вы… живете по отдельности?

— Нет-нет, мы решили жить вместе. И я верен ей уже… — Феликс задумчиво тыкнул в экран телефона, изучил дату и нахмурился брови. — Четырнадцать недель. Это оказалось не так сложно.

— Серьезно? Ты? Спишь с одной девушкой?

— Таков уговор, Деймонд. Да и как по-другому? Она вынашивает мое дитя. Она мать моего дитя! Сотворила такое чудо! Я безмерно благодарен ей, уважаю ее. Может, любить я и не в состоянии, но то, что я чувствую к ней… может, и есть любовь в какой-то мере. Она очень милая и хорошая девушка.

— И ты осознаешь, — не сдавался Деймонд, — что ни одна девушка не в состоянии умерить твой аппетит? Одна девушка не будет позволять заниматься с ней сексом каждый день. Тем более, по несколько раз ежедневно! Особенно, с ребенком на руках!

— Я отлично это осознаю, Деймонд, — холодно ответил Феликс. Привычные искорки в глазах потухли, черты лица стали острее, суровее, напоминая, что перед ними сам Гордыня. — Я не требую этого. Оказалось, жизнь без секса существует. Ради Сэм и того чуда, что она сотворила, я легко проживу в таком режиме до ее смерти. Особенно, когда родится ребенок! Тут явно будет не до любовных утех, такое чудо появится у меня. Столько забот появится в жизни! Начиная от ухода, заканчивая воспитанием и обучением магии!

— Ей хоть восемнадцать есть? — уточнила Харпер, наблюдая, как Сэм расплачивается за вафли в палатке неподалеку.

— Девятнадцать. Детей я не трогаю, ты же знаешь.

— И она отдавала себе отчет? О том, что произойдет? — продолжала Харпер.

— Отдавала ли она себе отсчет, что у нее будет незащищенный секс с Гордыней, потому что я отчаялся и хочу ребенка? Да. Я бы не посмел связать с собой девушку подобным образом без ее согласия. За кого вы меня принимаете? О, небеса, мы знакомы уже столько лет!

Феликс надул губы и выглядел весьма обиженным. Кажется, Харпер и Деймонд и правда немного переборщили со своим допросом.

— Слушайте, — Феликс подался к ним, положил руки на стол, — Сэм правда очень милая девушка. Я не каждой предлагал пробовать, только тем, с кем мог представить совместную жизнь. Она светлая, с рождения живет в Небесном городе. Может, от того и вышло наконец, что у нас случилась взаимная симпатия. Знаю, у людей все гораздо проще, но кажется я понял, почему у грехов так редко рождаются дети: мы в состоянии зачать, только если ценим свою партнершу. Любим.

— Ты не можешь любить, — напомнил Деймонд.

— Хорош попрекать меня тем, что у меня нет души! Это не моя вина!

— Я не попрекаю! Девчонке всего девятнадцать, а она себя уже связала на всю жизнь с грехом! Собралась рожать полу-греха! Такого же странноватого ребенка, как Офелия! А если она полюбит мужчину? Живого? С душой?

— Значит, я ее отпущу, — серьезно ответил Феликс. — Но сейчас она признается в любви мне. С нетерпением ждет нашего ребенка. А я обещал дать ей все, что она пожелает. В том числе свою заботу и поддержку. По-моему, я буду идеальным мужем.

— Который пойдет изменять…

— Не буду я изменять! Сотню лет я легко потерплю. Потому что знаю ради кого я буду терпеть. Ради женщины, что подарила мне дочь!

— О, у вас будет девочка! — воскликнула Харпер и широко улыбнулась. — Поздравляю!

— И ты уверен, что она искренне тебе в любви признается? — жестко спросил Деймонд. — Она могла купиться на деньги.

— Я грех. Я чувствую ее. Вас. Всех вокруг.

— А-а, — Деймонд потер переносицу. — Ну да. Забыл. Ну, совет да любовь. Я просто надеюсь…

— У нас все по взаимному согласию. Вот и мое солнышко!

Сэм вернулась с двумя порциями шоколадных вафель, сверху которых лежало по два шарика мороженного. Подала одну тарелку Харпер. Та тут же схватила ложку: такие новости она может пережить только с едой в желудке.

Феликс снова расцвел, светился изнутри, целуя покрасневшую избранницу в щеку. С такой нежностью, теплой и заботой, что Харпер поняла простую истину: не обязательно иметь душу, чтобы любить. Для этого достаточно мозга и уважения к тому, кого ты выбираешь.

— Про Офелию знаешь?

— Разумеется. Это я сообщил ей, где вы: решил, что пора начинать действовать. — Феликс вскинул руку, не давая Деймонду говорить. — Но давайте все обсудим позже! Мало того, что здесь нас могут подслушать, так еще и Сэм не за чем волноваться и вдаваться в подробности происходящего!

Харпер понимающе кивнула: Сэм не стоит знать о свитках, Кейлусе и Смерти. Очевидно, что втягивать юную, беременную девчонку в такую авантюру — не лучшая мысль.

— Давайте мы вам лучше расскажем, как познакомились! И как зачали нашего ребенка, разумеется!

— Про зачатие явно лишнее, — подмигнул Деймонд. — Но про знакомство послушаем.

— С большим удовольствием, — добавила Харпер, пытаясь смягчить тон мужа. Он что же? Ревнует? Боится, что Феликс забудет про него, едва у него родится дочь? Или… завидует? — Ты очень красивая! Уже представляю, какая