Пышка против регламента, или Боссу нельзя смеяться - Алекс Скай

стало ясно: если Марк выйдет с изначальной версией, инвесторы услышат крепкий доклад, точные расчёты и ни одной причины запомнить проект сердцем. Если с Вариной — его могут впервые слушать не из уважения к должности, а из интереса.

Марк это понял.

И ему это очень не понравилось.

— Слишком легко, — сказал он, перечитывая правленную речь.

Варя устало подняла голову.

— Что именно?

— Тон.

— Он не лёгкий. Он ясный.

— Здесь много образов.

— Там три образа на пять страниц. Я считала.

— Фраза про маршрут жизни района…

— Отличная.

— Спорная.

— Отличная и спорная — не взаимоисключающие категории.

— Для инвестиционного комитета нужен более строгий тон.

— Для инвестиционного комитета нужен тон, после которого люди не пожалеют, что пришли.

Марк положил лист на стол.

— Вы слишком полагаетесь на эмоциональный эффект.

— А вы слишком полагаетесь на то, что люди способны любить таблицы.

— Им не нужно любить таблицы. Им нужно доверять расчётам.

— Расчётам доверяют, когда человеку, который их представляет, тоже доверяют.

— Вы возвращаетесь к тому же.

— Потому что это основа проекта.

Они смотрели друг на друга через стол, и воздух между ними снова стал плотным. Не злым. Не враждебным. Но заряженным. Варя уже начинала узнавать это ощущение: спор с Марком был похож на перетягивание каната, только вместо каната — смысл, а вместо победы — странное удовольствие от того, что собеседник не сдаётся.

Марк первым отвёл взгляд к тексту.

— Хорошо. Оставим.

Варя подозрительно прищурилась.

— Вы согласились?

— Да.

— Просто так?

— Нет. Ваша аргументация была убедительной.

Она приложила ладонь к груди.

— Секунду. Мне нужно запомнить этот миг. Возможно, потом я буду рассказывать о нём молодым сотрудникам у офисного автомата с кофе.

— Вы снова нарушаете пункт 7.3.

— Марк Романович, если вы будете так часто ссылаться на пункт 7.3, он станет нашей песней.

Он замер.

Варя тоже.

Слово «нашей» внезапно повисло между ними, как слишком яркая деталь в строгом кабинете. Варя почувствовала, как тепло поднимается к лицу, и быстро потянулась за распечатками.

— В смысле рабочей, — сказала она. — Нашей рабочей песней. Очень деловой. Без припева.

Марк смотрел на неё с выражением человека, который мог бы сделать вид, что не заметил, но не хотел лишать себя этого удовольствия.

— Разумеется.

— Не надо так говорить.

— Как?

— С видом, будто вы мысленно сделали пометку.

— Я сделал.

— Уничтожьте.

— Я ничего не уничтожаю. Переношу в архив.

Варя открыла рот.

Закрыла.

Он использовал её же фразу.

И сделал это совершенно спокойно, почти без улыбки, но с таким едва уловимым блеском в глазах, что у Вари на секунду пропали все заготовленные ответы.

Это было нечестно.

Он обучался.

Быстро.

Опасно быстро.

— Вы становитесь проблемой, Марк Романович, — сказала она наконец.

— Ваша задача — решать коммуникационные проблемы.

— Некоторые проблемы слишком хорошо выглядят в жилете.

Пауза.

Варя поняла, что сказала это вслух, только когда Марк медленно опустил взгляд на свой жилет, а потом снова поднял на неё глаза.

— Это тоже часть профессиональной оценки?

Варя мгновенно уткнулась в документы.

— Нет. Это сбой системы.

— Вашей?

— Корпоративной.

— Удобно.

— Очень.

Он ничего не ответил.

И именно поэтому тишина стала опаснее любой реплики.

Спасла её Елена Викторовна, постучавшая в дверь.

— Марк Романович, через десять минут звонок с подрядчиками. И Степан Игоревич просит согласовать материалы по завтрашней презентации.

Марк посмотрел на часы.

— Пусть зайдёт после звонка.

— Хорошо.

Когда дверь закрылась, он вернул Варе листы.

— Переработайте речь к девятнадцати ноль-ноль. Финальную версию согласуем сегодня.

— Сегодня?

— Да.

— Марк Романович, у нормальных людей после девятнадцати начинается вечер.

— У нас — подготовка к комитету.

— Я всё больше понимаю, почему вы стали героем мема.

— Пункт 7.3.

— Это уже пункт 7.4: не доводить сотрудницу дедлайнами до философского отчаяния.

— Добавьте в рабочую версию.

— Не искушайте.

Он на секунду задержал на ней взгляд.

— Варвара Андреевна.

— Да?

— Вы действительно хорошо работаете.

На этот раз Варя не успела спрятаться за шутку сразу.

Слова попали точно. Не в тщеславие даже. Глубже. В ту часть её, которая слишком часто привыкла доказывать, что за яркой помадой, пышными формами и быстрыми ответами есть профессионал. Не забавная девочка из отдела коммуникаций. Не «наша Плюшкина, она сейчас что-нибудь смешное скажет». А человек, который умеет делать работу так, чтобы её замечали.

Она опустила глаза к папке.

— Спасибо.

Получилось тихо.

Слишком тихо для неё.

Марк услышал. Конечно, услышал.

— До девятнадцати, — сказал он уже деловым тоном.

— До девятнадцати, — ответила Варя и поднялась.

В коридоре она позволила себе выдохнуть только у лифтов.

И тут же получила сообщение от Лизы:

Ну что, жива?

Варя набрала:

Жива. Но пункт 7.3 официально существует.

Лиза ответила почти сразу:

Что за пункт?

Не раздражать генерального намеренно.

Пауза длилась десять секунд.

Потом пришло:

Ты уже нарушила?

Варя посмотрела на закрывающиеся двери лифта и напечатала:

Многократно. С художественной ценностью.

К вечеру офис уже гудел.

Варя не знала, каким образом информация о пункте 7.3 просочилась вниз, но к шести часам кто-то повесил у кофейной зоны листок:

Пункт 7.3: не раздражать генерального.

Пункт 7.3.1: если раздражать, то красиво.

Под листком появлялись подписи. Варя увидела их случайно, когда шла за кофе, и замерла.

— Я этого не видела, — сказала она.

Артём, стоявший рядом с автоматом, поднял стаканчик.

— Конечно. Это плод коллективного бессознательного.

— Артём.

— Что?

— Снимите.

— Почему я?

— Потому что ты стоишь ближе.

— Логично.

Он снял листок, но перед этим успел сфотографировать. Варя заметила.

— Удали.

— Для истории.

— Для отдела кадров.

— Удаляю.

Он сделал вид, что нажимает на экран.

Варя протянула руку.

— Покажи.

— Какая недоверчивая женщина.

— Какая опытная.

Артём послушно показал галерею. Фото исчезло. Возможно. С Артёмом никогда нельзя было быть уверенной, но у Вари сейчас не было сил проводить цифровой обыск.

Она вернулась за стол и погрузилась в речь.

Работа спасала.

В работе было проще: слова, структура, логика, ритм. Варя убирала сухие обороты, оставляла сильные цифры, вплетала живые детали, подбирала переходы так, чтобы Марк мог произнести их естественно. Не как артист. Не как кто-то чужой. Как он сам, только без стены между собой и залом.

К семи вечера текст был готов.

К семи десять Варя поднялась на сороковой этаж.

К семи двенадцать поняла, что день ещё не собирается заканчиваться.

В кабинете Марка находился Степан.

Он сидел в кресле напротив стола, расслабленно закинув ногу на ногу, и держал в руках распечатку Вариной речи.

— А вот и автор, — сказал он, когда она вошла. — Варвара Андреевна, вы сегодня стали главным поставщиком вдохновения.

— Надеюсь, по внутреннему договору, — ответила Варя.

Марк стоял у