Проклятье жрецов Египта - Таруна Поддубная

Анубис говорил много, вот только ни капли информации о загадочных мумиях кошек Бастет он больше не дал. А меня больше все интересовало именно это. Да, город тут очень красивый, и любоваться им можно огромное количество времени. Только я прибыла сюда для другого, оставив свой, такой, домик.

Гоша из пояса превратился в змея и после рассказа Анубиса, воздержавшись от комментариев, уполз в только ему известном направлении. Собственно, как я предполагала, он мог отбыть только по двум причинам.

Первая — это пожрать, а вторая — любопытство. А вот

Зубастика больше интересовали Бастет. Как только все расселись и приступили к еде, женщины Бастет опять превратились в кошек и очень медленно и осторожно стали подходить к коту. Тот вначале шипел, но потом ему, видимо, надоело из себя строить большого и ужасного кота, и он сел на свою пушистую попу и стал ждать. Ждать ему долго не пришлось — кошки поняли, чего от них хотят и потихоньку, по одной стали к нему подходить. И, судя по их поведению, к концу рассказа Омара их взаимоотношения явно налаживались.

Нарушил напряженное молчание нарастающий топот множества ног, раздавшийся из дальнего коридора. Звук приближался, становясь все громче и громче, и я невольно вздрогнула. В огромную комнату, словно нахлынувшая волна, ворвалась вторая часть нашей команды — те, кто занимался транспортировкой вещей и транспортных средств, как и мумии, которую мы привезли с собой, чтобы вернуть на родину. В миг зал наполнился голосами, смехом и какими-то объявлениями с маханиями рук в разные стороны, видимо, они уже начали обсуждать, куда что заносить и где ставить.

В это мгновение я заметила Сашу, пробивающегося сквозь толпу. Его взгляд был прикован ко мне, и в нем я увидела такую искреннюю радость и облегчение, что мое сердце затрепетало. Он рванулся ко мне, и уже через секунду его сильные руки обвили меня, притягивая в крепкое объятие. Я почувствовала, как он жадно вдыхает запах моих волос, а потом обсыпает лицо быстрыми, нежными поцелуями.

— Марьяна… Марьянка… Я так соскучился! — шептал он, не отрываясь от меня. — Боже, эти несколько часов без тебя показались вечностью! Я думал, с ума сойду, пока мы все это перетаскивали и налаживали. Мне нужно было убедиться, что с тобой все в порядке, почувствовать тебя рядом…

Я улыбнулась, прижимаясь к нему еще сильнее. Его слова отогревали душу, разгоняя остатки тревоги.

— Я тоже скучала, Саш, — прошептала я в ответ, чувствуя тепло его объятий — Мне тоже было очень одиноко без тебя. Но сейчас ты здесь, и все хорошо. И надеюсь, у нас получится разобраться во всем этом. Представляешь, я видела живого Гора!

Он отстранился, заглядывая в мои глаза, и в ответ на его губах расцвела счастливая улыбка.

— Конечно, мы со всем справимся, — твердо произнес он, притягивая меня к себе. — Не только ты его видела, он нас тоже посетил со своими летучими бойцами. Эх, порой завидую я их крыльям — полезная штука. Надоело бежать — взял расправил крылья, красота.

— Действительно, в нашем поселке только летающих медведей не хватало! — послышался знакомый голос и смех.

Вот только когда я выглянула из-за плеча Саши, поняла, что мужчину, который стоял за ним, я видела впервые.

За спиной у Сашки высился какой-то… бедуин, что ли? Высоченный, в балахоне каком-то странном, замотанный с ног до головы, только глаза и видны. И эти глаза… они почему-то смотрели на пол, будто потеряли там что-то очень важное. А Саша, зараза, стоял, ухмылялся, и хоть бы хны.

И тут он выдал.

— Что, Марьян, совсем Серегу не узнала? Будет он у нас богатым, раз его наша врачевая не признает! — я, конечно, понимала, что они у меня те еще шутники, но чтоб вот так…? Серега никогда не снимал своего шлема, что жутко бесило, порой казалось, что тот просто прирос к его лицу. И тут наконец-то я могла его видеть без этого раздражающего шлема. Только теперь он, как десятая жена какого-нибудь шейха, был замотан в одежду, очень напоминающую паранджу.

Этот тайный бедуин Серега оторвал взгляд от пола и поднял глаза на меня. И тут я поняла, что все — я пропала. Глаза… боже, какие у него были глаза! Ярко-зеленые, словно два изумруда, и такие… лучистые. И улыбались, заразы, улыбались, хотя губ его и не было видно. И в этих глазах — такая искра, такое озорство, что я на секунду даже забыла, как сильно я на них обижена. Вот только было в них что-то такое хорошо знакомое, но почему-то ускользающее, когда пыталась вспомнить.

— Ну, вообще, ребята, вы даете! — проворчала я, пытаясь скрыть, как сильно я перепугалась. — Специально, да? Подстроили все это? Тоже мне, шутники года.

Обидно было, конечно, что так развели, но и посмеяться можно. Главное, чтобы Серега не обиделся, что я его не признала. Хотя, с другой стороны, кто бы его узнал в таком обмундировании? Ну, зато теперь я хоть знала, как его глаза выглядят.

— Подшутить? Да мы тут целое представление устроили! — хохотал Саша, хлопая «бедуина» по плечу. — Серега у нас мастер перевоплощений, в большое однотонное пятно, которое никто либо не замечает, либо кроме одежды не может никак описать.

— Молодцы, что я еще могу вам сказать. Фатима, открой личико? — обратилась я к Сереге.

— Соверши подвиги, и я подумаю, показывать тебе личико или нет! — ответил он, смеясь, и, повернувшись спиной ко мне, пошел к Ингвару, который о чем-то очень эмоционально спорил Сашей.

Глава 15

Наконец-то все наши вещи были разобраны по комнатам. Этот выезд вымотал меня до последней капли, но в сердце теплилась радость от предвкушения чего-то очень таинственного и загадочного. На улице тоскливо стояли наши мотоциклы, словно ждали команды умчаться вдаль. Как же я соскучилась по скорости и ветру в лицо!

Саша, с лукавой улыбкой, провел меня в мою комнату. Она оказалась просторной и светлой, с большими окнами, выходящими в сад. На кровати уже лежали мои вещи, аккуратно разложенные, а на тумбочке стояла фотография, где мы с Сашей смеемся, обнимаясь. В сердце разлилось тепло. Он даже фотку нашу из дома притащить умудрился, и все пока я носилась с сумками и ящиками! Села на кровать, не в силах сдержать улыбки, надевая свою любимую мотоциклетную форму.

Анубис, появившись