Его тигриный мяу - Тина Тандава

«Блин, кажется, я кончила, – удивлённо признала я, когда чуть пришла в себя, а воющий и трущийся об меня мужик, остервенело вжался, выпуская очередной плевок семени внутрь. – Вот это да, конечно! Умудриться кончить от изнасилования. Такое только со мной могло случиться!»

– Кошечка, ты там как? – задыхаясь прошептал Тигролев на ухо, когда расслабленно навалился сверху. – Я тебя не слишком заебал? Тебе что, хорошо стало? Ещё? Или пока оставить.

– Оставь… – простонала я, и мой героический дебил наконец-то разжал хватку и привстал, аккуратно вытаскивая длинный вялый пенис. Пустота вместо него казалась грустной, но отзывалась теплом на любой намёк мыслей, что внутри осталась его сперма. Да уж, природа постаралась сделать так, чтобы всё прошло замечательно! Ну, хоть в этом повезло. Да и вообще повезло! Я всё ещё живая и даже целая. За исключением целки. Но это малая цена. Да и хрен с ней, давно пора! Не жалко. С контрацепцией только подкачали, но, надеюсь, не подцеплю от этого волшебного зверя волшебную болячку. А с возможными последствиями… Во всяком случае, дни не опасные, да и вряд ли это чудо с человеком скрещивается. Мутанты обычно стерильны. Если это вообще мутант.

Мышцы болели, дрожь всё ещё потряхивала, но, после долгой истерики и страха, наконец стало потихоньку отпускать. Или это оргазм меня доконал? В любом случае, на меня навалилась усталость и вялость.

– Ох, тебя рубит, да? – привалился ко мне Тигролев, лёг сбоку, согревая своим потным горячим телом, и погладил мою грудь.

Говорил он очень тихо, стараясь не шевелить губами, и я огляделась. Точно – под потолком камера. Значит, представление продолжается.

«Нам ещё много предстоит, кошечка, – с сожалением сказал он мысленно. – Ты уж прости, что так вышло, но надо ещё потерпеть. Как только придут, будем дальше решать вопросы».

– Что, снова будешь меня насиловать? – слабым и почти безразличным голосом спросила я, прикрыв глаза, но всё же увидела, как обиженно вытянулось лицо парня.

«Насиловать? Ты это так видишь? Блин, вот я тупарь… Кошечка, я тебя не насиловал. Ну как? Насиловал, получается – да. Но я это вообще-то не просто так делал. Ну, как бы, сама понимаешь, что я сделаю против толпы, ну? Их там куча, они бы нас просто грохнули, и я бы ничего не смог сделать. А так это был единственный выход».

– Поиметь меня?

«Ну… да. Ты же сама поняла, так ведь? Что я пытаюсь сделать».

Я слабо угукнула, а рыжик навалился сильней и чуть потряс меня: «Эй, кошечка, ну куда ты уплываешь? Не время спать, мы в пизде… – долго вздохнул, а потом вдруг мягко и аккуратно прикоснулся тёплыми губами к моему лбу. – Ладно, поспи чуть-чуть. Тут хоть тепло. Может, так даже лучше…»

Возможно, он говорил что-то ещё, но я уже не слышала. Провалилась в сон так быстро, что даже не поняла, как это произошло. В жизни никогда ни с кем так не засыпала! Похоже, неосознанно доверилась ему полностью. Спаситель, ёпта!

* * *

Просыпалась долго, через силу и весьма мучительно. Казалось, если меня прямо сейчас начнёт по кускам жрать тигр, я всё равно не смогу это сделать! Тигр, кстати, был где-то рядом. Я слышала его рёв, шипение и что-то похожее, как было на арене. Крики? Но при этом никак не могла заставить себя открыть глаза, поэтому вместе со звуками видела гигантскую голову клоуна, которая каталась по полу, как воздушный шарик, и разбрызгивала со стороны бантика кровь. И смеялась.

Сон был неприятный, пугающий, но сбросить его никак не получалось. Я снова провалилась в него, когда крики и рёв стихли, но почти тут же меня разбудил жаркий шёпот прямо в губы:

– Кошечка? Эй, кошечка моя, проснись. – Губы вобрали в рот мои, облизали, потом чмокнули ласково и снова зашептали: – Ну давай, хорошая моя, ты сможешь. Надо, кошечка, прошу. Я не смогу тебя нести, у меня всего две руки и они мне очень нужны. Ну? Давай, а то в очко трахну. М?

На это я совершила героическое усилие и смогла-таки медленно приподнять пудовые веки. Надо мной в тусклом свете виднелось лицо моего насильника-спасителя, и в этот раз выражение было более чем адекватным, но очень озабоченным.

– Вот умница, молодец. Давай, кошечка, нужно вставать. Это очень важно, прошу! Давай.

Он потянул меня за плечи, и я со стоном приподнялась. Села, потрясла головой, сонно огляделась, и в следующий миг дрёма слетела, а глаза сами собой распахнулись во всю ширь. Комната почти полностью, за исключением матраса, была залита кровью. Рядом с миской лежала оторванная рука с неестественно отогнутым большим пальцем, будто ставила лайк за быструю ампутацию. Чуть дальше угадывались силуэты мёртвых тел, и в одном из них по одежде я узнала того самого бугая, который конвоировал меня в душ и на арену.

– Какая ты у меня молодец, кошечка, – раздался рядом показательно бодрый голос, я повернулась и увидела радостную и впервые не тупую улыбку моего героя. – Давай ты сейчас встанешь, и мы с тобой пойдём отсюда, хорошо? М? Как тебе вариант? А туда не смотри, там ничего интересного, я тебе потом расскажу, да?

Он, не давая мне опомниться, встал сам, протянул руки, принял мои неуверенные ладони и рывком поднял меня наверх. Тут же прижал мою голову к своей груди, закрывая глаза ладонью, и подтолкнул вперёд:

– Давай, пойдём, не смотри. Я тебя проведу. Мы тебе сейчас одежайку найдём, ботиночки, водички, да? Замёрзла? Идём, кошечка, ты молодец. Самая храбрая у меня.

Он говорил и настойчиво вёл меня прочь, прижимая крепче в те моменты, когда я всхлипывала, чувствуя босыми ногами что-то мокрое и ещё тёплое. А иногда и мягкое.

Нет, так-то я не сильно возражала, что он разметал на части всех ублюдков, которые меня сюда притащили и пытались скормить хищному зверю. Но вид разорванных человеческих тел точно не добавлял крепости даже пустому желудку. И я шла, а сама всеми силами старалась думать лишь о двух вещах: о руке, которая прижимает меня к широкой тёплой груди, и о тонкой вязкой струйке, которая ползёт по внутренней стороне бедра и иногда при шагах размазывается скользко. Это определённо приятнее.

Стало светлее, и Тигролев выпустил меня.

– Вот так, теперь можно вздохнуть спокойнее, – сказал он, и я, оглядевшись,