Поддразнивание варвара - Руби Диксон

мне нравится, что она такая требовательная. Была ли когда-нибудь какая-нибудь женщина такой сильной и в то же время такой сладко отдающейся? Я снова вонзаюсь в нее, а затем скольжу рукой вниз по ее бедру к влагалищу, отыскивая клитор. Я провожу кончиками пальцев вверх и вниз по ее складочкам, ища нужное прикосновение, и когда я нахожу его, она вскрикивает.

Я чувствую, как все ее тело содрогается вокруг меня. Она напрягается, и затем я ощущаю, как ее охватывает облегчение. Ее крик становится тише, и она прислоняется к стене, тяжело дыша, когда ее влагалище снова и снова сжимается вокруг моего члена.

Еще одно рычание вырывается из моего горла, и, сделав еще несколько толчков, я тоже кончаю. Мое освобождение изливается из моего тела, и я опустошаюсь в нее, как будто моя жизненная сила перетекает из моего тела в ее. Я все еще погружаюсь в нее, игнорируя тот факт, что мое освобождение истощает мои силы и что ее влагалище наполнено моим семенем, наши движения плавны.

Она моя. С каждым толчком внутри нее она моя.

Моя Брук. Моя пара.

Глава 6

БРУК

Одного раза недостаточно.

Я осознаю это сквозь пронизанный похотью туман мыслей, когда прислоняюсь к стене, пытаясь отдышаться. Это был самый потрясающий секс, который у меня когда-либо был… и этого все равно было недостаточно. Боль внутри меня все еще обжигает так же сильно, как и прежде, и я хнычу от осознания этого.

Это будет долгая, очень долгая ночь.

Таушен отстраняется от меня, и я чувствую, как наши смешанные соки увлажняют внутреннюю поверхность моих бедер. Я чувствую пустоту без него, и не только из-за того, какой он большой. У меня все еще болит глубоко внутри. Он притягивает меня к себе, его кожа вспотела, и он обхватывает пальцами мой подбородок.

— Я сделал тебе больно?

— Нет, — честно отвечаю я. Он мог бы быть в десять раз грубее, и я бы наслаждалась каждой секундой этого. — Но мне нужно больше.

Его глаза немного расширяются, и он проводит большим пальцем по моей челюсти. Мне требуется все, что у меня есть, чтобы не потереться о него, как котенок.

— Ты не кончила? Я не доставил тебе удовольствия?

О, я кончила. И, о боже, он доставил мне удовольствие.

— Да, и еще раз да, но мне все равно нужно больше. Боюсь, в ближайшее время я буду по-настоящему требовательна.

Он усмехается и наклоняется ко мне, все еще тяжело дыша.

— Тогда я дам тебе то, что тебе нужно. Но моему телу нужно время, чтобы восстановиться.

Верно. Это я страдаю. Я киваю.

Он запечатлевает легкий поцелуй на моей щеке, затем в уголке рта, и мне становится больно от того, насколько сладки эти легкие ласки. Мысль о том, что он мог быть таким грубым — по требованию, конечно — несколько мгновений назад и таким невероятно нежным сейчас, просто заставляет меня хотеть его еще сильнее. Не мешает, что он приятен на вид и покрыт мускулами. Я все еще привыкаю к рогам и хвосту, но, о боже, я совсем не против шпор.

Это сладкое дополнение, как бонус к потрясающему члену.

Одна мысль об этом снова заставляет меня дрожать.

Он еще раз гладит меня по щеке, а затем отодвигается. Мне хочется протестующе заскулить из-за того, что я теряю ощущение его горячей кожи на своей, но он поднимает свои кожаные штаны, расстилает их на полу, и очевидно, что он устраивает нам мягкое гнездышко, на котором можно посидеть. Это продуманно, учитывая, что эта комната выглядит так, словно это просто кладовая на корабле, и здесь нет мягкого места, где можно посидеть и расслабиться. Я тронута его заботой, и когда он указывает, что я должна сесть в гнездо, которое он соорудил, я делаю это, с благодарностью опускаясь на кожаную подстилку. Я устала, но в то же время неугомонна, и это расстраивает. Когда Таушен садится рядом со мной, я практически бросаюсь в его объятия, уткнувшись лицом ему в шею и вдыхая его запах. Боже, спаси меня, даже его пот пахнет потрясающе. Этот инопланетный афродизиак — какое-то мощное дерьмо. Раньше я думала, что Таушен привлекателен и сексуален, но эта штука вывела все для меня на новый уровень.

Когда он не протестует против моей навязчивости, я заползаю к нему на колени и оседлываю его, его полу эрегированный член оказывается между нами. Я прижимаюсь грудью к его груди, потираясь вверх-вниз, чтобы мои соски могли дразнить его грудные мышцы. У него повсюду выступы, и мне нравится, какой он твердый на ощупь. Его кожа похожа на замшу, не совсем пушистая, но такая мягкая, как замша, что прикасаться к нему доставляет абсолютное удовольствие. И еще у него есть эти твердые бронированные пластины, которые чем-то напоминают, как я представляю, копыта, но они ребристые и покрывают его руки и грудь, сужаясь книзу до более гладкой замшевой кожи.

И его член… вздыхаю. От одной мысли о его члене я снова становлюсь влажной и нуждающейся.

— Ты хнычешь, — бормочет он, лаская мое лицо сильными пальцами. — Тебе холодно?

Я качаю головой, снова потираясь грудью о его грудь.

— Только не тогда, когда ты такой теплый, и я могу ползать по тебе.

Он хихикает, и его руки скользят вниз по моей спине и ложатся на ягодицы. Он наклоняется, и я думаю, что он собирается прижаться к моему уху, но он шепчет:

— Ты думаешь, мы убедили наших похитителей?

Ой. Сгоряча я совсем забыла о них. Я запускаю руку в его густые, почти спутанные волосы.

— Я не знаю, нужно ли их еще убеждать, но я готова ко второму раунду.

По-настоящему, по-настоящему готова.

Таушен втягивает воздух, как будто удивленный моим предложением. Я не уверена почему — у нас только что был секс. Не похоже, что это что-то новое. Или это потому, что я такая ненасытная? Прямо сейчас меня даже не волнует, что за нами могут наблюдать инопланетяне. Пусть они смотрят. Мне было бы все равно, даже если бы аудитория была заполнена людьми, которые едят попкорн и смотрят, как он трогает мою грудь. Все, что я знаю, это то, что если я не получу от него больше, я сойду с ума.

Но потом он наклоняется и снова прижимается своими губами к моим, и я забываю обо всем. Я забываю о том, что меня накачали наркотиками. Я забываю о наших похитителях. Я забываю