Поддразнивание варвара - Руби Диксон

Я достаточно хорошо знаю Таушена, чтобы попробовать неповиноваться им. Я знаю, что он сделает все, чтобы я была в безопасности, и эта мысль странно успокаивает. Я не хочу, чтобы он пострадал, но мысль о том, что он готов зайти так далеко, чтобы защитить меня, сильно влияет на мое психическое состояние. Я могу быть храброй. Я могу.

— Ктооо там ссснаружжи? — снова спрашивает наш инопланетный похититель, угрожающе размахивая оружием.

Я с трудом сглатываю. Я могу быть храброй. Я могу.

— Никто.

Он низко рычит и что-то бормочет своему подельнику. Неожиданно Таушен падает на колени, застонав, когда его пронзает заряд тока.

Я задыхаюсь.

— Что вы делаете? — Но я знаю — они используют его против меня. Они хотят, чтобы я заговорила, поэтому собираются пытать Таушена в надежде, что я сломаюсь. По какой-то причине мне легче думать о том, что мне самой причинят боль, чем о том, что кого-то пытают от моего имени. Я не могу с этим справиться. — Не надо, пожалуйста!

Двое инопланетян замирают, устремив на меня свои круглые, как у рыбы, глаза.

— Что ты ззззнаешшь? — шипит на меня один. — Говооори.

— Нас сотня, — быстро вру я. — Многие из них ждут снаружи, чтобы расправиться с вами. У вас нет ни единого шанса.

Пришелец что-то рявкает, явно раскусив мою ложь. Он тянется вперед и хватает меня за горло своей похожей на клешню рукой, запрокидывая мою голову назад, когда поднимает бутылку с афродизиаком. Я и мой длинный язык. Бл*дь. Инопланетянин разжимает мне губы, надавливая на челюсть, но прежде чем он успевает влить ненавистную жидкость мне в горло, Таушен издает крик ярости и бросается через всю комнату — на другого инопланетянина.

Краем глаза я вижу, как они вдвоем падают на землю. Более крупное тело Таушена почти закрывает работорговца, и они оба извиваются на полу. Я не могу сказать, был ли Таушен ранен и просто удачно приземлился, или они действительно сражаются. Инопланетянин, держащий меня, шипит, а затем отпускает. Он встает на ноги, поднимая свое оружие.

Что-то шипит в воздухе, и он падает.

На мгновение все затихает, а затем Таушен переворачивается на спину. На мгновение мне кажется, что он упал, но, к моему удивлению, он прижимает другого инопланетянина к себе, одной большой рукой зажимая горло врага, пока существо бьется, пистолет бесполезен в его руках. В воздухе раздается еще одно шипение, и инопланетянин обмякает. Таушен удивленно моргает, а потом смотрит на меня.

Я поднимаю руки.

— Я этого не делала…

— Я сделал. — Из коридора доносится знакомый голос, и я вижу, как в комнату входит большое синее тело с длинными шелковистыми черными волосами.

Варрек. У него под мышкой зажат один из пистолетов пришельцев, и он протягивает руку Таушену. Таушен берет ее и вскакивает на ноги, затем дергается, слегка вздрагивая, и когда Варрек отпускает его, а затем пожимает руку, я понимаю, что Таушен все еще получает удары током.

И все же он сделал все это, потому что думал, что я в опасности.

— Прими мою благодарность, Варрек, — выдавливает Таушен, дергая себя за ошейник. — Как ты сюда попал?

— Сам-мер, — просто говорит он, а затем разворачивается и уходит, снова готовя свой пистолет. Где-то в другом месте корабля я слышу, как Саммер кричит на кого-то, и еще больше шипящих выстрелов.

Я чувствую слабость от облегчения. Нас спасают. Я придвигаюсь ближе к Таушену, потому что по какой-то причине мне действительно хочется, чтобы его обняли прямо сейчас. Или чтобы он обнял меня и заверил, что мы в безопасности. Мне нужно… что-то.

Он долго смотрит на меня, выражение его лица непроницаемо.

Я наклоняюсь, пытаясь обхватить его руками за талию.

Таушен мягко отталкивает меня.

— Я не доверяю твоим прикосновениям, Брук. Только не тогда, когда ты сама не своя.

— На этот раз они не накачивали меня наркотиками, — протестую я, но он снова качает головой. Гнев взрывается во мне, гнев и обида из-за того, что он отверг меня, когда я нуждаюсь в нем. — Ну и пошел ты тоже! Я тоже не хочу, чтобы ты прикасался ко мне.

И я продолжаю говорить себе это.

***

Все в порядке, мы спасены. Саммер ворвалась и спасла положение, как крошечный, запыхавшийся азиатский задира с оружием наперевес. У нее и Варрека был этот безумный план выманить наших похитителей одного за другим, и благодаря им и Мёрдоку, саботирующему старый корабль изнутри, мы смогли освободиться. Все смотрят на Саммер так, как будто она потрясающая, и бросают на меня подозрительные взгляды.

Думаю, я это заслуживаю. В конце концов, я разболтала инопланетянам о семьях и детях и трахнула Таушена. Таушен, который игнорирует меня теперь, когда остальные рядом, и ведет себя так, как будто мы вернулись к нашей обычной холодной неприязни друг к другу. Тогда ладно. Чувство взаимно.

За исключением тех случаев, когда это не так, как прямо сейчас. Я просто сгораю от обиды.

Оказывается, мой грандиозный план по объединению семей ни к чему хорошему не привел. Позже я узнаю, что все пары содержались раздельно… кроме меня и Таушена. Здорово. Так что мой грандиозный план только испортил мне жизнь. Буквально.

Но, по крайней мере, Саммер и Варрек спасли нас от рабства. Теперь мне просто нужно наладить отношения здесь и продолжать жить так, как будто все в порядке.

Я и раньше поднимала себя с пола. Я могу сделать это снова.

Глава 9

БРУК

Сегодняшний день

— Пеей, — говорит мне шипящий голос, и оранжевые руки сжимают мое горло. — Пеей!

Я резко просыпаюсь, задыхаясь.

Я одна. Со мной в моей комнате никого нет. Никаких оранжевых инопланетян, запихивающих мне в глотку напитки с афродизиаками, никакого рабского ошейника, ничего. Комната, в которой я нахожусь, пуста, мои меха расстелены на полу рядом с кроватью. После нескольких недель сна на земле чужая кровать кажется слишком мягкой, слишком непривычной. Я сбрасываю меха со своей вспотевшей кожи, дрожа.

Просто дурной сон.

Жаль, что Таушена здесь нет. К его большому телу было бы идеально прижаться, пока не пройдут дурные сны.

Конечно, теперь мне хочется пнуть себя за такие мысли. Таушен ненавидит меня. Он был холоден со мной с момента спасения, как будто я виновата в нашей ситуации.

В чем, ладно, я отчасти виновата. Я — причина, по которой нас бросили вместе, как будто мы были парой. Но у меня были благие