Поддразнивание варвара - Руби Диксон

намерения. Я никогда не хотела ранить его чувства, и после того, что мы пережили, даже не быть друзьями? Или ладить как нормальные люди, которым приходится жить вместе в очень, очень маленьком племени? Это отстой.

Я снова откидываюсь на шкуры, но не могу заснуть. Каждый раз, когда я закрываю глаза, я вижу, как эта оранжевая рука тянется к моему горлу. Со вздохом я откидываю одеяло и встаю на ноги. Дверь в мою комнату открыта — Мёрдок не хотел, чтобы кто-нибудь из нас случайно заперся на корабле, поэтому команда «дверь открыта» была установлена постоянно — и я направляюсь по коридору к комнате, которая оборудована как кафетерий. Забавно, что некоторые вещи на этом корабле такие странные и напоминают о космической эпохе, но на них все еще есть такие элементарные вещи, как медицинский отсек и кухня. Прошло несколько дней, и мы убрали беспорядок, оставленный работорговцами, и теперь корабль чистый и опрятный, на нем нет крови, забрызгавшей стены, но он все равно не кажется уютным. Я не чувствую себя как дома. Здесь такое чувство… ну, примерно так можно было бы чувствовать себя в офисном здании. Холодное. Непривлекательное.

Я не могу себе представить, как Мёрдок жил здесь столько лет. Я бы сошла с ума.

Конечно, я не единственная, кто уже встал. Я вхожу на кухню и вижу Харлоу, сидящую на одной из неудобных скамеек размером с ша-кхай, со странного вида сосудом для питья в руках. В воздухе витает аромат горячего чая. Она выглядит измученной, под глазами у нее темные круги, а живот кажется огромным в свободной кожаной одежде. При виде меня ей удается выдавить слабую улыбку.

— Не можешь уснуть?

— Нет. Кошмары.

— У меня тоже. Хочешь чаю? Но тебе придется пить его из этой штуки. — Она держит странную штуку высоко, и та больше похожа на соусник… без ручек. — Я не могу обещать, что ты не прольешь это на себя. Я уже сделала это дважды. — Она одаривает меня кривой улыбкой. — Я скучаю по своей любимой чашке, но она вернулась на другой корабль, и мне показалось глупым посылать Руха за ней.

— Чай звучит заманчиво. Лучше, чем возвращаться в постель.

Она встает, переваливаясь, и направляется к стойке, нажимает несколько кнопок и насыпает травы в одну из странных чашек.

— Так странно иметь корабль с деталями, которые действительно работают, когда нажимаешь на кнопки управления, — говорит она мне с легкой улыбкой.

— Я бы не знала, как пользоваться всем этим. Я просто стараюсь ни на что не нажимать. — Я встаю и беру у нее чашку, потому что мне кажется странным, что меня обслуживает беременная женщина. Впрочем, она права. Кружку трудно держать без ручки, а внутренняя сторона чашки имеет обратную форму купола, поэтому в нее помещается не так уж много жидкости. Так странно. Я делаю глоток, и вкус чая, по крайней мере, кажется знакомым. Он горький и крепкий, как и весь чай ша-кхай, но я привыкла к нему и думаю о нем как о черном кофе. Не то чтобы у нас был кофе. Я смотрю на Харлоу поверх своей чашки. — Значит, ты тоже не можешь уснуть?

— Нет. — Она снова садится, свесив ноги, как ребенок, на странную, слишком большую скамейку. — Слишком о многом нужно думать. — Она снова проводит рукой по лицу и выглядит такой бледной и измученной, что я волнуюсь.

— Например о Рухаре? — спрашиваю я, думая о ее маленьком сыне.

Харлоу яростно качает головой.

— Я стараюсь вообще не думать о нем, потому что, если я это сделаю, я знаю, что начну плакать и, ну… — она замолкает и шмыгает носом, уставившись в потолок. — Вместо этого я думаю о других вещах. Например, что, если эти работорговцы работали с другой командой на другом корабле, и они собираются отправиться на их поиски? Или что, если где-то на корабле есть маячок, который мы не нашли, и он посылает сигналы? Что, если где-то есть межгалактическая регистрация, о которой я не знаю или не знаю, стоит ли спрашивать Мёрдока, и кто-то отправился на поиски пропавшего корабля? Что же нам тогда делать? — Она вздыхает и крепко сжимает свою кружку обеими руками. — А потом есть более мелкие проблемы, например, что мы собираемся делать с двадцатью новыми людьми, и что со всеми этими технологиями на этом корабле, который теперь наш, и с оружием, и как мы справимся с тем, как эти вещи изменят наш мир? — ее улыбка слабая. — Ну, ты знаешь, «мелкие» заботы.

Я фыркаю, наслаждаясь тем, как пар из чашки попадает мне на лицо.

— По-моему, это не вызывает ни малейшего беспокойства. Это просто вещи, и беспокоиться — это нормально. Посмотри, как все отреагировали на котенка Кейт, а это всего лишь кошка. Но можно подумать, что она каким-то образом покорила Эверест, приведя одного из них в лагерь. Многое для этих ребят в новинку.

— Очень много. Мёрдок говорит так же. Сейчас он испытывает трудности, потому что скучает по своим погибшим друзьям. — Ее губы слегка приоткрываются. — И Фарли не знает, как помочь. Для нее немыслимо быть убитой из-за своего корабля. Она не может этого понять, точно так же, как большинство ша-кхаи на самом деле этого не понимают. Так что Мёрдоку трудно. Я беспокоюсь о нем. Он лихорадочно работает на этом корабле и…

— И ты не знаешь, что это значит для нас, — думаю я. — И хорошая ли это вообще идея.

— Я просто думаю, что ша-кхаи — хорошие, чистые люди, понимаешь? Им не нужны технологии или мы, люди, засоряющие их своими идеями вроде воровства, убийств и рабства. Я боюсь, что мы их испортим. — Выражение ее лица становится задумчивым, и я подозреваю, что она думает о своей паре. Есть кое-что… неукротимое в отношении Руха. Немного дикое. Я предпочитаю таких парней, как Таушен, может быть, немного горячих и холодных, но не таких свирепых.

Конечно, тогда я могла бы пнуть себя за то, что подумала о Таушене.

— Сейчас тяжело, — вот и все, что я говорю, и отпиваю еще чаю.

Она кивает, на ее лице все еще остается отстраненное выражение. Через мгновение она сосредотачивается на мне и кладет руку на большой стол между нами.

— Я просто хочу, чтобы ты знала, что у меня нет никаких обид по поводу того, что здесь произошло.

В моем горле образуется комок.

— О?

— Сначала я подумала, что ты нас продаешь. Признаюсь, у меня были некоторые… неприятные мысли о тебе