Обречённые - Харпер Л. Вудс

Меня должно было взбесить, что меня так легко проигнорировали, хотя я действительно старался; вместо этого обнаружил, что мой рот растянулся в широкой улыбке, когда она запнулась.

Она покачала головой, отступая, и направилась к школе, оставив меня стоять на опушке леса. Её бёдра покачивались на ходу, но не нарочито, а с естественной сексуальностью женщины, которая просто излучала похоть, даже когда решительно этого не делала.

Кроткая Марго, какой она была несколько дней назад, казалась пережитком прошлого, когда мы были только вдвоем, её дерзость задавала тон разговорам и доминировала в пространстве. Она могла бы утверждать, что не рассчитывает на меня как на безопасное место или человека, к которому можно обратиться, но перемена в её поведении говорила больше, чем слова.

Я засунул руки в карманы, возвращаясь в школу, отказавшись от ночных патрулей, чтобы выследить свою любимую ведьму и убедиться, что она благополучно добралась до своей комнаты.

Это проклятое заклинание станет моим концом.

Если я нашёл её внезапный всплеск уверенности таким привлекательным, то, без сомнения, и другие тоже.

И ведьма была моя.

7

МАРГО

Я быстро покинула класс, пригнув голову, чтобы избежать архидемона, который, казалось, следовал за мной повсюду. Он держался на расстоянии, не подходя слишком близко в перерывах между занятиями, но создавал впечатление, будто он здесь скорее для моей защиты, чем для чего-то ещё.

Когда подобное случалось в прошлом, я чувствовала себя смущённой его присутствием. Это ощущалось как нарушение моих личных границ, как нечто, чего стоило бояться.

Но когда Вельзевул следовал за мной, в нём было что-то, что напоминало телохранителя, не давая никому беспокоить меня. Благодаря этому я ходила по коридорам спокойнее, чем могла бы, а недавние события сделали меня объектом интереса для всех, кто хотел узнать подробности, которыми не хотела делиться.

Он меня не беспокоил, но его присутствие гарантировало, что никто другой тоже не будет.

Я ненавидела испытывать благодарность за что-либо, что он делал, но тихое согласие, которого мы достигли, было таким, о котором мне не хотелось и думать.

— Марго! — Кин крикнул, привлекая моё внимание с лестницы наверху, пока я спускалась на следующий урок. — Подожди!

Я замерла на лестнице, раздумывая, стоит ли притворяться, что не слышала его, но моя нерешительность выдала меня. Выдавила из себя вежливую улыбку, когда Кин спустился по лестнице и присоединился ко мне на площадке, где я остановилась, ожидая его.

— Привет, — сказала тихим шепотом, когда он наконец подошёл. Он протянул руку и заправил мне за ухо прядь светлых волос — ласковым жестом, который ненавидела каждый раз, когда он это делал. Я отпрянула, чтобы он не коснулся моей кожи.

— Я два дня пытался тебя догнать. Где ты пряталась? — спросил он низким, серьёзным голосом.

— Где могла, — ответила я, выдавая правду, которая, как мне казалось, никого не должна была удивлять. Ненавидела быть в центре внимания, ненавидела чувствовать на себе чьи-то взгляды по любой причине. Когда все на меня пялятся именно по этой причине, это было ещё хуже.

Лицо Кина исказилось, застыв в шоке, словно он не ожидал, что буду так прямолинейно говорить правду. Наверное, я обычно так не делаю, предпочитая прятаться за красивой ложью, чтобы всем вокруг стало легче.

Но, решив защищать их спокойствие, обнаружила, что постоянно жертвую своим собственным.

Стены вокруг моего сердца становились всё выше с каждым днём, по мере того как становилась тем, кто существует исключительно для того, чтобы радовать других и радовать их, даже когда они сознательно нарушали границы, которые я устанавливала для моего собственного покоя.

С меня хватит. Моя правда, мой покой теперь на первом месте.

— О, — сказал он, отшучиваясь, словно его не удивила, — ну, тебе не нужно от меня прятаться.

— Не нужно? — спросила я, склонив голову набок. Кин ясно обозначил свои намерения относительно нашего брака ещё с того момента, как мы оба подросли, и считал нашу пару идеальной, в отличие от меня. Хотя он был добрым, милым и красивым, я сделала всё возможное, чтобы отговорить его от нашей помолвки.

— Я буду твоим мужем, Марго. Ты можешь обратиться ко мне, когда тебе понадобится плечо, на которое можно опереться. Жаль, что ты не сказала мне об этом. Теперь, когда я оглядываюсь назад и вижу, как ты держалась от нас подальше, это становится так понятно, — сказал Кин, и с каждым словом его слова становились всё более напряжёнными.

— Кто сказал, что мне нужно на кого-то опереться? — спросила я, и моя горькая улыбка удивила даже меня. — Справляюсь с этим сама дольше, чем ты можешь себе представить. Мне не нужна твоя помощь. Ты даже не знаешь меня, Кин.

— Марго, — сказал он, подойдя ко мне и протянув руку, — я знаю тебя с детства.

— Пожалуйста, не трогай меня, — рявкнула, отстраняясь, не позволяя ему прикасаться, хотя обычно бы просто молча терпела. — То, что ты рядом со мной, не значит, что ты меня знаешь. Решение Завета о нашей с ним свадьбе не даёт тебе права знать о моей жизни. Даже если бы и было, их, чёрт возьми, уже нет, и я не собираюсь следовать их указам ради своей жизни.

Лицо Кина вытянулось, на нём отразился ужас.

— Что ты говоришь?

— Я говорю, что ты заслуживаешь жениться на той, кто способен тебя любить. Кто хочет быть с тобой и с нетерпением ждёт встречи с тобой каждый день, когда возвращается домой. Это не я, и никогда не буду. Никогда не полюблю тебя, потому что во мне этого нет. Я не собираюсь жениться.

— Марго, — прошептал Кин, и в его тихом голосе слышалось нетерпение. — Твоя мать станет новым членом Трибунала Эротес после смерти твоей тёти. Ты её старшая дочь.

— Мои сёстры смогут продолжить род, когда подрастут. У моей тёти никогда не было детей…

— Не потому, что она не пыталась! Ты хоть представляешь, сколько десятилетий она пыталась родить наследника? Рождаемость в Ковене и так падает…

— Из-за того, что сделали Ковен и Трибунал, это стало так. Я отказываюсь быть обязанной этому Ковену исправлять совершённые ими ошибки. Если наша способность к деторождению исчезает, то, может быть, так и должно быть! Может, мы совершили столько гребаных ошибок под их руководством, что заслуживаем быть вымирающим видом! — рявкнула я, и мой голос разнёсся по огромной лестнице. Слишком хорошо чувствовала, что на нас смотрят, когда выкрикивала осуждение Кину, слыша в наушнике обещание