Дай мне жить. Сбежать от тирана - Анна Гром

в подкорку воспитанием, была приятна мне. Даже не галантность, а обычная воспитанность, которую в столичных мужчинах ещё поискать. А тут среди куриного помёта, лопат и гектаров яблочных садов, она была чистой, как южный горный воздух. Рядом с Павлом я ощущала какое-то щемящее чувство симпатии и благодарности. И какой-то стыдливой застенчивости, как в школе, сидя за партой на уроке, бросаешь взгляд украдкой на парня, который нравится. Давно я такого не ощущала.

Павел действительно был привлекательным. Такой настоящей мужской харизмой, силой, простотой, мужественностью. Без напускного чувства собственной важности. Без желания самоутвердиться от скуки. Всё-таки доступность всех благ и цивилизация портит мужчин, делает их инертными, пустыми, а порой и циничными. Павел показал мне другой мир, где мимо чужой беды не проходят.

– Я взводом командовал, в учебке работал. Пришлось поразбираться в чужих бошках. Пацан был один у нас. Его папаша до восемнадцати лет ремнём стегал. Он весь ощерившийся приехал, нарывался на всех, искал повод. Так бы до уголовки дошло, пока не разобрались с ним, что к чему.

Чем-то похоже на меня. Я также боялась теперь любого шороха и кидалась себя защищать там, где без этого вполне можно было обойтись.

– Почему ты тогда здесь? – я оглядела ферму красноречивым взглядом. С таким опытом можно спокойно продолжать службу на более высоких должностях и потом выйти на высокооплачиваемую пенсию, а не разъезжать по полям, разрываясь пополам от нагрузки.

– Уволен я.

– Просто уволен?

– Да. Отвоевался.

– Как военный стал фермером? – я не унималась. Мне хотелось узнать больше о нём.

– Хотелось от Москвы как можно дальше уехать, – всё так же чётко и в то же время уклончиво ответил Павел и тут же перевёл тему. – Скоро бригада здесь будет работать. Рыхление и опрыскивание деревьев будут проводить. Десять человек, на пять-шесть дней. Можешь начинать по дому работать, чтобы не маячить перед ними, если боишься.

Я кивнула. Павел снова выразил мне вотум доверия. И озаботился моей безопасностью.

– В птичник и во двор они тоже не ходят, так что можешь не опасаться. В основном с утра до обеда и с обеда до вечера они в полях. Для ночёвки у них вагончики стоят у Владимировских виноградников.

– Каких?

– Владимирских. Владимир, человек, который у меня землю арендует, под виноградники.

– Ага, – теперь поняла. Это те виноградники, распростёртые до самых гор, которые мне Павел показал на «экскурсии» по своим угодьям. – И много у тебя земли?

– Много. Ещё не расплатился, – усмехнулся он.

Павел рассказывал о себе отрывисто и по существу, лишь только разгоняя моё любопытство. Было ли оно праздным, или Павел заинтересовал меня, как личность, как человек, как мужчина… Надо было разобраться.

Допив свой кофе, Павел, не глядя на меня, вдруг спросил.

– У нас тут лавандовые поля зацвели. Хочешь посмотреть?

Глава 13

Когда я впервые увидела лавандовые поля Кубани, это был удар. Не физический, нет, но что-то внутри меня сжалось, а потом распахнулось так резко, что перехватило дыхание. Воздух, густой, почти липкий от сладости, обволакивал, проникал под кожу, вытесняя все прежние запахи, все прежние мысли, выдергивая меня из привычной серости мира. Это было не просто поле – это было фиолетовое безумие, простирающееся до самого горизонта, где небо, бледное и равнодушное, казалось, смирилось с его властью.

Мои глаза, привыкшие к бетонным коробкам и пыльным дорогам, не могли вместить этого. Оттенки лилового, сиреневого, глубокого индиго – они пульсировали, жили собственной жизнью, сливаясь и расходясь под легким ветром. Казалось, само поле дышит, и каждый вдох был наполнен этим пьянящим ароматом, от которого кружилась голова. Я чувствовала себя маленькой, почти ничтожной перед этой бескрайней, пульсирующей массой. Это было так сильно, так непостижимо, что хотелось плакать – то ли от восторга, то ли от какого-то смутного, щемящего чувства потери чего-то, чего я никогда не знала. Судьба, казалось, продолжала издеваться, открывая эту красоту так внезапно, так беспощадно, что разум отказывался верить. Сначала бескрайние яблоневые сады, а потом это… Что ещё мне готовит этот невероятный край?

Я стояла, будто пригвожденная к месту, ноги отказывались двигаться. Каждый стебелек, каждый крошечный цветок был совершенен в своей простоте, и их было так много, что мозг отказывался это обрабатывать. Как можно было жить, не зная, что такое существует?

На неожиданное предложение Павла съездить на эти поля я согласилась сразу. Даже не думая. Андрей мне эти поля разрекламировал так, что мне очень хотелось их увидеть. Мы проехали совсем немного, минут двадцать. Оказалось, эти поля были совсем недалеко от фермы, а учитывая местные расстояния, это вообще удача.

Лаванда, надо же, не в Провансе, а на юге России! И мне очень хотелось поехать именно с Павлом.

Ох, Марго, не делай только глупостей. И даже не думай глупостей!

Я протянула руку, коснулась нежных, бархатистых лепестков, и их прохлада, почти неощутимая, словно электрический разряд, пробежала по моим пальцам. Это было так тонко, так хрупко, что я боялась дышать, чтобы не разрушить эту совершенную иллюзию. Воздух вокруг меня вибрировал от тихого, неустанного гула тысяч пчел – они были единственными живыми существами, кроме меня, кто осмеливался нарушать эту священную тишину. Их жужжание, монотонное и древнее, казалось, вплеталось в сам ритм моего сердца, успокаивая его, но при этом заставляя биться сильнее от невыносимой красоты.

– Её высаживают саженцами, – произнёс Павел.

– Надо же, я всегда думала, её просто сеют.

– Ага. Я тоже.

Я украдкой взглянула на него. Его лицо выглядело умиротворённым. Он тоже наслаждался видом. Солнце подкатывалось к краю поля, освещая цветущие растения оттенками золота.

– Это часть проекта «Лавандовый пояс». Сначала в Крыму её начали высаживать, а потом и здесь, – провёл мне ликбез Павел.

– А что с ней делают?

– Эфирные масла. И пасек тут наставили, – ответил он, поведя рукой куда-то вдаль.

– Никогда не пробовала лавандовый мёд. Интересно, какой он?

– Не пробовал пока. Может, на лавандовый раф похож? – он усмехнулся, бросив коротки       смешливый взгляд в мою сторону. Снова проехался по моей столичности.

– Ну перестань, – хохотнула я, и бросила в него ответный взгляд. Будто флиртовала. Марго, прекрати! – Мне тут нравится. Правда. Дышится свободнее. Не как в Москве, – я задумалась, вздохнула, посмотрела в необъятные дали полей.

В Москве едва ли не каждый мой вдох был под контролем.

– Он тебя бил?

– Кто? – встрепенулась я от неожиданного вопроса.

– Муж твой, – пояснил Павел с какой-то брезгливостью.

– Нет. Не дошло до этого. Он пугал меня, говорил, убьёт, если не буду слушаться его.