Дай мне жить. Сбежать от тирана - Анна Гром

– Ничего не бойся. Сиди тихо, – и вышел.

Нет, «ничего не бойся» не про меня.

Я очень боялась. Просто очень. Что Паше кто-то навредит. Он ведь тут совсем не при чём, он ни в чём не виноват. Разве только в том, что в очередной раз спас человека. Если Ильдар решит взяться за него, Паше это спасение обойдётся дорого.

Боже, я ведь подставила его! Ильдар ведь Паше жизнь испоганит, не хуже, чем мне, если узнает, что он приютил его беглую жену!

Паша вернулся через долгих полчаса.

– Уехал, – констатировал он. Как всегда кратко и по делу. Как же порой меня это раздражало!

– Что там?! – в нетерпении вскрикнула я.

– Искали некую Маргариту Гумерову, – ответил спокойно, в противовес моему взвинченному состоянию, и криво улыбнулся мне. – Ксива у него липа.

– Чего? – я этого жаргона не понимала.

– Документы, говорю, поддельные.

– А как ты понял?

– Пробил номер и фамилию.

Интересно как? Павел тоже, похоже, не простой вояка.

– Говорит, что из органов, ищет пропавшую девушку. Говорит, она может быть не в себе, убежала из дома.

– Вот ублюдок. – Вот кто не в себе, так это Гумеров. – Это он был?

– По описанию не похож. Кто-то из его людей, видимо.

Действительно, сомнительно что Ильдар сам поедет из Москвы на мои поиски, у него там есть чем заняться. Если только ему развлечься не захотелось охотой на загнанную дичь. Это в его духе. Он ведь моего коллегу преследовал, выпытывал, что там у него ко мне… После того, как коллегу выписали из больницы, он сразу уволился и, по слухам, уехал, и я больше ничего не слышала о нём.

– Что теперь делать?

– Сейчас ничего. А завтра с утра соберешь самые необходимые вещи и отвезу тебя кое-куда, побудешь там пару дней, пока всё не уляжется.

Я лишь укрепилась в своём решении ехать дальше. И Пашу я уведомлять об этом не буду. Если он ничего не знает, то он не при чём. Надо только машину вытащить из того глэмпинга, а я напрочь забыла, где он находится.

Я была удивлена, что на утро Паша привёз меня в тот же глэмпинг со страусиной фермой.

– Он в магазине уже выяснил, где ты живешь. Ехать следом было бы нецелесообразно, – пояснил он на мой немой вопрос. Да, действительно, я во все глаза смотрела, но слежки за собой не видела.

– Чем я оплачивать буду?

У меня теперь дохода, кроме зарплаты от Паши, не было, а я еще и зарплату не получила, только аванс, от которого я потратила совсем немного, только на личную гигиену. Но тех восьми тысяч явно недостаточно на снятие домика на неопределённое количество времени.

– Я оплачу.

– Я отдам потом.

Мне не хотелось быть в долгу. Паша и так слишком много сделал для меня.

Он уехал, зарегистрировав меня на своё имя. Моего имени и документов не потребовалось, поэтому, меня тут никто не вычислит.

Дом мне подобрали на самом краю территории ближе к озеру. Предупредили, что там больше всего комаров, поэтому его не так часто берут. Мне плевать было на комаров, главное, что вид тут умиротворяющий. И люди сюда не доходят.

Есть время подумать. Паша прав, я не смогу вечно бегать. Как минимум, потому что у меня не хватит денег. Я бы рассмотрела побег заграницу, но опять же, на какие шиши. И нет никакой гарантии, что меня не снимут прямо с самолёта. И что я вообще доеду до аэропорта.

Я никогда не интересовалась делами Ильдара. Мне казалось, это не моё дело, лезть туда мне не зачем. Я была свято уверена, что мы живём в цивилизованном мире, в светском государстве, где правит закон, где все свободы защищены. Где женщина, это человек, а не вещь и не товар. Я долго жила в этой иллюзии, пока жизнь не ткнула меня носом в правду. За спиной Ильдара стояли диаспоры, которые жили по своим законам. По законам денег, власти, подковёрных договорённостей. Поэтому он ощущал себя всесильным, безнаказанным. Избалованный царь жизни с клиникой в башке.

Меня охватило такое отчаяние, что хотелось войти в озеро и сгинуть там, и не создавать никому никаких проблем. Я осталась одна в этом мире. Одна против всех…

Паша приехал через два дня, под вечер пятницы. Все эти дни я только спала, ела и гуляла, как зомби, стараясь ходьбой разгонять тревогу, но тревога догоняла меня под ночь. Под стрекот сверчков и звуки ночных птиц, я засыпала тревожным сном только к рассвету. Приезд Паши взбудоражил меня, заставил беспокойно стучащее сердце биться сильнее. Слава Богу, он был цел и невредим, и всё-так же хорош, статен, силён. Красив, как славянский Бог. Он нашёл меня на шезлонге у озера, смотрящей в одну точку, куда-то за горизонт, где сизый горный хребет прятался в тумане.

– Привет, – он присел на корточки, бросил в озеро камушек. По воде поплыли круги, потревоженные лягушки и головастики россыпью бросились прочь от эпицентра. – Мне там без тебя как-то… уже не так.

Я изумлённо взглянула на него.

Кто я ему? Зверюшка пуганая, полудикая. Я уж и так поняла, что он спасатель до мозга костей, его хлебом не корми, дай справедливость навести. Такой уж типаж. И чувства тут не при чём. Ведь нет?

– Привык ко мне, как к коту Вальдемару? – криво ухмыльнулась я.

– Сразу как увидел тебя тогда на дороге, понял, беда пришла. А у меня чуйка хорошо работает.

Он мой подкол проигнорировал. Я продолжала смотреть на него непонимающим взглядом, полным тоски и подступающих слёз.

– Я не мастер красивых слов, Рит. Но я твою проблему решу. А там сама смотри. Хочешь поезжай, куда душа лежит, а хочешь…

Я с кресла порывисто встала и опустилась позади него на деревянный пол пристани. Его голубые, как рассветное небо глаза теперь были так близко ко мне, что я могла рассмотреть каждую крапинку в них, каждый всполох огня. Как он смотрел на меня… С какой страстью притянул меня к себе своей сильной рукой и поцеловал так, что я чуть не потеряла сознание.

Глава 17

– Ты знаешь, лично своими глазами видел, как свиньи жрали щебёнку. До того всеядные существа.

Паша, умиротворённый и расслабленный, с упоением рассказывал мне невероятные истории своих сельских будней. Как его после Москвы удивляли тут многие вещи и насколько они теперь стали привычными. Паша оказался коренным москвичом, а мои родители приехали поступать в университет из Ярославля