Дай мне жить. Сбежать от тирана - Анна Гром

План был такой: доехать до глэмпинга, забрать машину, которая всё ещё была там, оставить Пашин УАЗик и ехать. Снова ехать. До ближайшей заправки. А потом уже куда глаза глядят. Попробую заново отстроить свой план по поиску заработка. А дальше жизнь покажет.

Я мчалась по неровной дороге, сотрясаясь на каждой кочке и пытаясь сладить с Пашиным УАЗиком, пейзажи за окном сливались в размытый поток – поля, редкие лесополосы, небо, такое огромное, что казалось, оно давит на плечи. Воздух в салоне был тяжёлым, пропитанным запахом старой обивки и моего страха. Сейчас меня снова охватило чувство, что этот простор давит на меня. Воздух распирает грудь, я маленькая как муравей, над которым уже занесли сапог. На повороте из-за кустов мне наперерез вылетел черный внедорожник. Я ударила по тормозам, едва не расшибив об руль лоб.

Перед глазами потемнело, я раскрыла рот в беззвучном крике. Из водительского кресла вылез… Демьян.

– Не везёт брату с женщинами, – сказал он, качая головой, и в его голосе звучала смесь раздражения и усталой иронии. Он остановился у моей двери, скрестив руки на груди, и я увидела, как напряжённые мышцы под рубашкой выдают его настороженность. Я сидела, замерев, не в силах пошевелиться. Сердце колотилось так, что, казалось, он мог услышать его стук.

– Куда стартанула-то? – продолжил он, прищурившись, и в его глазах мелькнуло что-то вроде сожаления. Он не кричал, не угрожал, но его спокойствие пугало меня ещё больше. Я молчала, сжимая руль так, что пальцы побелели, и боролась с желанием нажать на газ и умчаться.

– Маргарита Анатольевна, тебе лучше не молчать, – произнёс он твёрже, наклоняясь ближе к окну. Он не мог знать моего отчества. Или Паша всё запомнил в тот раз, когда я в темноте ему показала мельком все свои документы? Запомнил и всё пересказал брату?

Наконец, я выдавила:

– Что тебе нужно?

– Мне? Ничего, – ответил Демьян, пожимая плечами, но его взгляд был острым, как нож. – Мне за брата обидно. Решила пересидеть у него, обокрасть и дальше гнать?

Он усмехнулся, но в этом смехе не было веселья. Только горечь.

– Нет, – мой голос дрогнул, и я почувствовала, как по щекам потекли горячие слёзы. Я не могла лгать, да и какой в этом смысл? Он всё равно всё видел. Таких, как он, не проведёшь. У меня и цели такой не было.

– А что тогда? Расскажи, Рита, – его тон стал мягче, он меня едва ли не уговаривал, но я чувствовала в нём стальную нотку. – Иначе мне тебя придётся выдать тому, кто тебя ищет.

Последние слова прозвучали как приговор, и я вздрогнула. Угроза была реальной, осязаемой, как прохладный, наполненный дождём воздух, проникающий в салон. Над Кубанью висела туча, я увидела сизо-синее марево за широкой спиной Демьяна. Почти как в тот день, когда я попала сюда. Эта тяжёлая свинцовая туча несла с собой ливень и ураган.

Я глубоко вздохнула, пытаясь унять дрожь в руках. Слова застревали в горле, но я знала, что должна говорить.

– Я документы нашла, – прошептала я, и каждое слово давалось с трудом. – Из суда. Паша… Павел был осужден за убийство. Он ничего мне не сказал. Я испугалась.

Я подняла на него глаза, полные мольбы и отчаяния, надеясь, что он поймёт.

Демьян отпрянул от машины, выпрямился и задумчиво потёр подбородок. Его взгляд скользнул куда-то вдаль, словно он переносился в прошлое.

– Пашка по юности тот ещё искатель справедливости был, и горячный, – начал он, и в его голосе прозвучала какая-то глухая боль, смешанная с гордостью. – Была у него девка, Ирка. Со школы встречались. Жениться хотели, жили вместе. А она… – Демьян сплюнул на землю, и в этом жесте было столько презрения, что я вздрогнула. – Так вот пока он по горячим точкам бабки зашибал, духов стрелял, Ирка по чужим койкам скакала. За его счёт. – Он покачал головой, и на его лице промелькнула тень старой обиды. – Вот он однажды вернулся, знаешь, как в анекдотах, раньше времени. А в его кровати мужик. Ну и отметелил он его. Не рассчитал силу просто. Если б убить хотел, то одного удара хватило бы. В шею, например. Нас убивать учили быстро и сразу, время дорого потому что. Это только в кино ногами по часу машут. Поэтому, если бы Пашка убивать хотел, как жрать, то давно бы серийником стал и сидел бы до седых мудей.

Я слушала его, затаив дыхание, и слёзы текли по моим щекам уже не от страха, а от какой-то невыносимой жалости и боли за Пашу. Картина его предательства, его ярости, его сломанной жизни вставала перед глазами. Я представила его, молодого, обманутого, вернувшегося с войны, чтобы найти такой "привет" дома. Моё сердце сжалось

– А он в тебя, глупую, влюбился. – продолжил Демьян, и в его голосе прозвучало что-то вроде упрёка, но без злобы. – После Ирки у него вообще никого не было.

Я не выдержала. Вышла из машины, заходила ходуном туда-сюда по траве. Завыла, села прямо на землю, обняв колени. Мои плечи сотрясались от рыданий. "Я не знала, – повторяла я сквозь слёзы. – Я не знала." Это было так несправедливо, так жестоко. Я чувствовала себя последней дурой, которая поверила собственным фантазиям.

– У Гумерова знаешь отчего бывшая жена умерла? – голос Демьяна вдруг стал жёстким, вырвав меня из водоворота собственных страданий. Я застыла, подняв на него заплаканные глаза.

– Он говорил, болела, – прошептала я, чувствуя, как по спине пробегает холодок.

– Чем, не сказал? – его взгляд был пронзительным, словно он пытался заглянуть мне в душу. Я отрицательно покачала головой.

– Она сyициднyлаcь, – отчеканил Демьян, и это слово ударило меня, как пощёчина. – Гумеров её, как тебя, доводил, доводил, и довёл. Задницу прикрыл свою так, что никто не узнал об этом. Ты бы следующая была. – Его слова были холодными, как лёд, и каждое из них пронзало меня насквозь. Я почувствовала, как кровь стынет в жилах.

– Откуда ты знаешь? – мой голос был едва слышен.

– Я на него работаю, – ответил Демьян, и в его глазах мелькнула какая-то усталая горечь. – Он поручил мне найти тебя.

Глава 21

Демьян присел на корточки рядом со мной, его лицо было серьёзным, без тени прежней иронии.

– Не трясись, – сказал он, и его голос был на удивление мягким. – Я после отставки стал частным охранным бизнесом заниматься, потом разыскной деятельностью. У Гумерова я пять лет до этого службу