Дай мне жить. Сбежать от тирана - Анна Гром

– А если он тебе дом подожжёт? Закроет тебя нахер вместе с ней и устроит вам огненную свадьбу?!

Последние слова Демьяна прозвучали, как удар под дых. Я вздрогнула, услышав подобные предположения, и по телу пробежала волна ледяного ужаса. Огненная свадьба… Эти слова нарисовали в моём воображении жуткую картину, от которой волосы встали дыбом. Я представила себя и Пашу, запертых в пылающем доме, и холодный пот выступил на лбу. Наступила короткая, напряжённая тишина, прерываемая лишь моим прерывистым дыханием. Я слышала, как Паша тяжело выдохнул, пытаясь совладать с собой.

– Полкан бы с Бастрыкиным напрямую связался. Больно у этого мудачка самомнение зашкаливает. На диаспору свою сильно надеется. Думает, неуязвимый. Я его хорошо понял за четыре года работы. Только вот на каждую рыбку найдётся рыбка покрупнее.

– Нет, я сказал!

– Ну и осёл!

Демьян потопал куда-то. Я услышала, как хлопнула дверь. Потом ещё шаги – это уже Паша, тоже ушёл. Видимо, в поля. А Демьяна я нашла сидящим на веранде в деревянном креслице. Он курил коричневую сигарету.

– Может, я просто сдамся ему? – спросила я у него. – Если Паша из-за меня пострадает, я не выживу.

– Хороший вариант, но тогда Пашка всё равно пострадает. Ты знаешь, он как будто всё время сдохнуть пытается, а его ангел-хранитель спасает. Вечно на рожон лез. Весь в медалях, мать его, – Демьян сплюнул на землю от досады. – Думал, хоть тут на земле успокоиться, а он и здесь приключений находит. Или они его.

Он бросил в меня колючий взгляд, полный грусти, досады и какого-то неуловимого раздражения.

Я появилась, чтобы всё испортить. Кутаясь в Пашину кофту от предутренней прохлады, я затылком ощущала, как близится что-то нехорошее. Будто за мной уже наблюдали. Будто хищная птица кружила в воздухе надо мной, как над мышью в открытом поле. Я ощущала спиной, как острые когти впиваются мне в кожу и поднимают над землёй. И несут в свою гнездо. В Москву. Чтобы сожрать там…

Оставалось лишь ждать. И молиться, чтобы Паша не оказался в эпицентре этой кровавой охоты.

Демьян уехал с первыми лучами солнца.

Судя по всему, они с Пашей повздорили, так и не придя к общему знаменателю. Паша отмалчивался по привычке, а я вышла в палисадник, чтобы полить огурцы. Решила отвлечься привычной уже рутиной. Запах мокрой земли сегодня был каким-то по-особенному сочным, приятным. Родным.

Интересно, смогла бы я тут жить? Забыть о московской суете, о своей профессии? Мыть полы, собирать яйца, рожать детей? Есть ли тут вообще школа? А больница? А есть ли здесь хорошие врачи? А где я буду рожать?

Рой мыслей захватил меня, но дел ответ на главный вопрос. Насколько и чем я способна пожертвовать ради любви? А было ли чем жертвовать? Вечной гонкой непонятно зачем? Каждый пытался перегнать друг друга, гонясь, как ослик, за привязанной морковкой. Без цели, без смысла. А здесь… Здесь время текло иначе. Здесь всё было настоящим – от огурцов, вкус которых был несравним с пластиковыми магазинными до чувств. У Паши не было желания пускаться в приключения и покорять сердца, как то делали забалованные столичные мажоры да даже умудренные жизненным опытом мужчины, менявшие жён по истечении их «срока годности». Он выбрал одну, но ошибся. А теперь он выбрал меня. А я?

Звук моторов вывел меня из задумчивости. Я выглянула на дорогу. К воротам подъехали два чёрных «Кадиллака».

Господи… Я никогда раньше не молилась, но теперь прошу спасти и сохранить нас, грешных.

Глава 25

Паша дёрнул меня за руку и втащил в дом. Так быстро, что я едва сообразила.

– Что бы ни случилось, сиди тихо и не высовывайся, поняла?

– Паш…

– Тихо! – прошипел он и выскользнул за дверь.

Горло мгновенно сдавило спазмом, а на глазах выступили слёзы, затуманив зрение. Я опустилась на колени, чтобы меня не было видно и так, на карачках я переместилась к ближайшему окну. Из внедорожников вышли шесть крупных мужчин. Не в костюмах, как следовало ожидать, а в спортивных штанах и куртках. Они сюда не для красоты и устрашения приехали, они приехали двигаться, и двигаться активно. В спортивной одежде это делать гораздо удобнее ведь.

Мгновение, и они рассыпались по периметру фермы. Взломали замок ворот, прошли внутрь. Я отпрянула от окна и прижалась к стенке, потом легла пластом, лицом прямо в пол и замерла. Они могли и окно разбить, и дверь выбить в любую секунду.

Они разделились и обогнули дом. Боже, в спальне же окно открыто! Я поползла к проёму, но поздно – сквозь паутину москитной сетки угадывались очертания головы. Сетка свалилась на пол, и я юркнула обратно, сжала рот ладонями, чтобы не завизжать. Человек был вооружен.

Мгновение, и началась возня без единого крика. Самым громким был только стук железа об пол. Человек выронил пистолет. Я осторожно выглянула – Паша держал его обмякающее тело в удушающем приёме, аккуратно укладывая его на пол по мере того, как оно теряло сознание.

Я была словно заложник во время захвата. Паша был один, а их целых шесть, теперь пять. Вероятно, о его подготовке они знали и знали хорошо. Поэтому Ильдар прислал целый взвод.

Когда я выглянула снова, Паша уже исчез. У «заснувшего» шуршала рация, его искали, но им уже не могли ответить. Я успела закрыть окно, но в том теперь не было необходимости. Зато теперь я могла наблюдать.

Пока группа, разделившись, бродила по двору, Паша зачищал их по одному. Он рванул вперёд, молниеносным движением, которое я, кажется, даже не успела отследить. Адреналин ударил мне в кровь, обостряя чувства до предела, превращая мир в замедленную съёмку, где каждый шорох, каждая тень имели значение. Первый, самый крупный амбал, получил удар локтем в челюсть, такой, что его голова отлетела в сторону с неестественным хрустом, а тело обмякло, рухнув на землю, как мешок с костями. Глухой стук отозвался в моих ушах. Второй прибежал на шум, попытался схватить Пашу, но схватился за колено – Паша, присев, ударил по связкам, и тот с воплем рухнул, корчась от боли. Третий, замахнувшийся кулаком, встретил стальной блок предплечья, а затем мощный апперкот, который отправил его в нокаут, опрокинув навзничь. Всё это заняло не больше трёх секунд. Я не успела даже моргнуть, а трое уже были на земле. Воздух вокруг наполнился стонами и тяжёлым, прерывистым дыханием, но Паша даже не запыхался. Его движения были настолько точными и безжалостными, что