Дай мне жить. Сбежать от тирана - Анна Гром

Остались двое. Они были умнее или просто быстрее, их глаза, полные злобы, уже искали уязвимое место. Из их рук блеснули ножи. Сталь зловеще сверкнула в тусклом утреннем свете, обещая быструю и жестокую расправу. Моё сердце пропустило удар.

Ножи. Это уже не просто драка, это бой не на жизнь, а на смерть. Один бросился вперёд, целясь в живот. Паша отклонился, его движение было таким плавным, что казалось, он танцует, уходя от смертельного удара. Левой рукой он перехватил запястье нападавшего, выворачивая его, а правой, словно по наитию, схватил пригоршню влажной земли. Я видела, как земля, смешанная мелкими камнями, полетела прямо в лицо второму противнику. Тот взвыл, инстинктивно закрывая глаза, его тело согнулось. В этот же миг, Паша, не теряя и доли секунды, выбил нож из его ослабевшей хватки, и лезвие с лязгом упало на камни.

Второй, видя это, замешкался, но лишь на мгновение. Он попытался нанести удар сверху, рубящим движением, целясь в голову. Паша ушёл в сторону, одновременно подставляя руку под удар. Я видела, как нож скользнул по его предплечью, оставляя неглубокую, но жгучую царапину. Моё сердце сжалось от ужаса. Но главное – он смог перехватить руку противника. Быстрый, отточенный приём – рывок на себя, поворот корпуса – и нападавший, потеряв равновесие, полетел вперёд. Паша, используя его инерцию, ударил коленом в солнечное сплетение. Воздух с хрипом вырвался из лёгких охранника, и тот рухнул, беспомощно дрыгая ногами, словно рыба, выброшенная на берег. Нож выпал из его руки, воткнувшись остриём в землю.

Шесть секунд. Шесть человек. Трое обезврежены, трое обезоружены и корчатся на земле.

Паша, тяжело дыша, огляделся. Его глаза, холодные и расчётливые, искали угрозу, словно сканер, прощупывающий каждый куст, каждое тёмное пятно. И он нашёл её. Из второй машины вылез ещё один человек.

Блеск черной стали. Время замедлилось, превратившись в вязкий кисель. Я увидела отсвет металла, словно на себе почувствовала, как мышцы Паши напряглись для рывка, для уклонения. Он был спецназовцем, обученным реагировать почти мгновенно, но его тело, не защищённое бронежилетом, не имеющее ни единого шанса против свинца, оказалось слишком медленным. Или противник был слишком быстр в своём отчаянном рывке. Громкий, сухой хлопок выстрела разорвал утреннюю тишину, оглушая и пронзая до костей. Я вздрогнула, а потом увидела…

Увидела, как Паша дёрнулся, схватившись за левое плечо, а на рукаве расцвело тёмно-бордовое, быстро растущее пятно. Боль пронзила его, словно раскалённый прут, заставляя мышцы сжаться в судороге.

Второй выстрел, теперь уже на поражение, мужик сделать не успел. Непонятно откуда на него налетел петух. Васька. Он захлопал крыльями на уровне головы, пока тот от неожиданности прикрывался и отмахивался от птицы. Выстрел в воздух, один, второй. Пронзительный вопль петуха. Васька сбил урода с толку, и этого хватило, чтобы Паша дёрнулся с места и выбил оружие у него из рук.

Но Паша был ранен. Паша слабел на глазах, а в машине был кто-то ещё, и один из тех, кого он вырубил, начал приходить в себя. Ох, я почему же ты не убил ещё раз, Паш? Лучше бы ты их убил. Сейчас я была бы только рада новой строчке в твоей биографии.

Паша упал на землю. И тогда я бросилась во двор.

– Паш! – крикнула во все лёгкие.

– Не стрелять! – услышала знакомый тембр. Вросла в землю, как вкопанная, проглотила ком колючей слюны. Надо же, собственной персоной.

Пришлось сделать над собой усилие и повернуть голову в сторону машин.

Я надеялась, что никогда больше не увижу это лицо. Когда-то любимое, оно теперь внушало мне ужас и отвращение. Я понятия не имела, что Ильдар способен на такое. Мы давно не в девяностых, и убийства казались мне дикостью. Мне казалось, что это всё происходит где-то далеко, в другом мире, что меня это никогда не коснётся, мы ж в цивилизованном обществе, в столице… Чёртов психопат и преступник, прикрытый деньгами и влиянием. Таким всё можно. Это страшно, это настолько чудовищно…

– Ну привет, любимая. Наконец-то я тебя нашёл, – Ильдар оскалился своей самой радостной улыбкой. Только сейчас я заметила, что глаза его оставались ледяными, как бы широко он не растягивал рот в улыбке. – Вздумала мне изменять. Я его как пса живьем закопаю, хочешь посмотреть?

Глава 26

– Девку не трогать. Чтобы ни царапины, поняли? – рявкнул Ильдар.

Холодный металл с лязгом сомкнулся на запястьях, мгновенно сковывая не только руки, но и остатки воли. Паше тоже надели наручники, подняли и тычком погнали в сторону машины. Его ноги подкашивались, голова безвольно моталась, и я видела, как он терял сознание на ходу, оставляя за собой неровный след на пыльной земле.

– Машину мне всю щас кровью уделает.

– Адреналин вколи ему, рано сдыхать собрался.

Фразы доносились до меня, как сквозь толщу воды. Я не могла дышать, соображать, шевелиться. Самое страшное – случилось. Ильдар нашёл меня. Ильдар хочет меня наказать. И самое ужасное, он хочет это сделать через мужчину, которого я полюбила. Который хотел защитить меня.

Лучше бы он меня убил. Я бы перенесла это легче, чем смотреть, как мучают близкого человека.

Это я виновата. Это я во всём виновата. Если бы я не вломилась к нему, если бы он меня никогда не узнал… Он спокойно себе жил бы. Может, сдался бы под напором какой-нибудь очередной работницы, у него родились бы дети. Он бы не истекал сейчас кровью. Эта мысль жгла изнутри, отравляя каждую клеточку организма.

– А с этими что?

– Оставь тут. И уволить нахрен.

Краем глаза я видела, что охранников без сознания так и бросили на ферме, как лишний груз.

– Если б не огнестрел, он бы тут всех завалил. Хоть бы объяснил, с кем работать будем. Надо было больше людей брать, – бурчали где-то над ухом. Это они про Пашу. Да, в этом они правы. Но против пули мало кто выстоит.

Охранников осталось только трое. Один вёз меня и Ильдара, второй и третий сели за руль в машину, в которую загрузили Пашу. Они явно не были довольны приказами Ильдара. Они Пашу недооценили.

Нас с Пашей посадили по разным машинам. Меня запихнули к Ильдару на заднее сиденье.

Он сверлил меня взглядом так, что горела щека, но я не могла повернуться, просто не могла.

– Ничего не хочешь мне сказать? – Его голос был тих,