Дай мне жить. Сбежать от тирана - Анна Гром

ни горечи, ни обиды – лишь глухая, застарелая боль, которая, казалось, въелась в каждую клеточку его существа. Он смотрел куда-то в сторону, на темное окно, за которым мерцали редкие звезды, словно пытаясь найти там ответы, которых не было на земле.

– Не поняли? – мой вопрос прозвучал почти шепотом, не желая нарушать хрупкое понимание между нами. – Да. Что из-за неё жизнь и карьеру сгубил.

Про Ирку речь. Как будто он планировал убивать её хахаля. Это было не просто "не поняли", это было полное отрицание, отторжение. Родители, которые должны были быть опорой, стали судьями, вынося приговор не только его действиям, но и его личности. Видимо, он их династию подвёл, паршивая овца в стаде, запятнавшая безупречную репутацию.

Эта мысль резанула по сердцу. Насколько же это жестоко – быть отвергнутым теми, кто дал тебе жизнь, из-за одной, пусть и чудовищной, ошибки. Я чувствовала, как внутри меня поднимается волна сочувствия, смешанная с какой-то тихой злостью на несправедливость.

– Вот и решил уехать из Москвы. Мне там с этой судимостью курьером только. Тут как-то с этим проще, что ли. – Он пожал плечами, и в этом жесте сквозила вся безысходность его тогдашнего положения. Москва, город широких возможностей, превратилась для него в тюрьму без стен, где клеймо прошлого не давало дышать полной грудью.

– Почему именно фермерство?

– Хотелось чем-то серьёзным заниматься. Полезным. Страну защищать уже не могу, а вот граждан своей страны кормить, в принципе, неплохая перспективка, – он улыбнулся. – Да и сельское хозяйство развивать надо.

Я смотрела на него, на его сильные, натруженные руки, на лицо, обожженное солнцем и ветром, и понимала, что он нашел свой путь. Путь искупления, путь созидания.

– Ты такой сознательный. Настоящий герой. – Слова вырвались сами собой.

– Хорошо делать своё дело и приносить пользу людям это у нас геройство? Ну тогда ладно, – он рассмеялся, и этот смех был глубоким, раскатистым, наполняя комнату теплом.

– Сейчас да. Такое время. – Я кивнула, вспоминая все, что видела и пережила за последние месяцы. Героями становились те, кто просто оставался человеком.

– Времена меняются. Надо всегда оставаться честным с самим собой и со своей совестью.

– Ты ещё и идеалист. – Пусть так. Мне в свою очередь рассказывать было особо и нечего. Паша и так всё обо мне знал. Учитывая, кто его брат.

– А Демьян, наверное, всю мою биографию раскопал, даже чем в садике болела? – я улыбнулась, пытаясь разрядить обстановку.

– Вроде того.

– И как тебе?

– Ничего криминального.

– Па-а-аш! – я рассмеялась, толкнув его в плечо. Он иронично проехался по своему невесёлому прошлому, и это было так по-мужски, так по-настоящему.

Вечер медленно окутывал дом. Окно было открыто настежь, и сверчки стрекотали будто бы прямо под ухом, их бесконечная песня сливалась с шелестом листвы за окном и пением ночных птиц. Воздух был прохладным и свежим, принося с собой запахи мокрой земли, травы и чего-то неуловимо дикого, присущего только этим местам.

Демьян был от нас через комнату и две стены, но его порой всё равно было слышно, как и предупреждал Паша. он громко отдавал кому-то приказы, решал свои рабочие вопросы, кого-то распекал. Руководить частной охранной организацией и разыскным бюро это не просто так. Ответственность невероятная.

– Я себя чужой ощущала, лишней, думала ты меня ненавидишь. – Я призналась, и слова вышли на удивление легко.

– Ну нет, бесила немножко, но ненавидеть, это слишком, – улыбнулся Паша, и его рука нежно легла на мою макушку, поглаживая волосы.

– Ты меня тоже бесил. – Я подняла на него глаза, и в его взгляде читалась та же нежность, что и в прикосновении.

– Ты бы даже у порога не задержалась, будь у тебя всё в шоколаде, – всё еще с усмешкой продолжал он, но уже с какой-то горькой, пронзительной ноткой.

Ведь он был прав. Мы никогда бы не пересеклись, и даже если бы случилась одна миллионная шанса, что мы бы увиделись, то вряд ли заинтересовались друг другом. Но ирония судьбы такова, что моя линия жизни сделала крутое пике, столкнув меня с Пашей нос к носу. И жизнь Паши в своё время тоже. Если бы он не совершил это неосторожное преступление, если бы не ушёл со службы, мало ли где бы он оказался. Может, его и в живых бы не было, всё-таки работу опасная, лежал бы уже в могиле, а над ней развевался наш флаг. Возможно, судьба готовила нас ко встрече друг с другом, оттачивая наши души через испытания, чтобы мы смогли узнать друг друга, когда придет время. Эта мысль была одновременно пугающей и прекрасной.

– Значит, так должно было случится, Паш. Ты веришь в судьбу?

– Нет. Но готов задуматься над этим.

Он думал точно так же, как и я. И в этой общей тишине, наполненной стрекотом сверчков и далекими звуками из комнаты Демьяна, я чувствовала, как между нами прорастает что-то новое, крепкое, не поддающееся объяснению. Что-то, что было сильнее прошлого, сильнее страха, сильнее даже самой судьбы. И это было почти…

…спасением. Или, скорее, это было нечто более земное, но не менее сильное, чем любое чудо. Это было ощущение дома, которого у меня давно не было.

Глава 23

Рука скользнула с макушки на плечо, притягивая меня к себе. Я почувствовала тепло его кожи сквозь тонкую ткань моей футболки, ощутила легкий, но отчетливый запах земли и свежего дерева, исходящий от него – запах, который стал для меня синонимом покоя и надежности. Все тревоги, вся усталость дня, все навязчивые мысли о несправедливости мира и собственных потерях отступили на задний план, растворяясь в этом моменте, как утренний туман под лучами солнца.

Его подбородок коснулся моей макушки, затем он слегка наклонился, и я почувствовала его губы на своем лбу. Нежный, успокаивающий поцелуй, который затем скользнул к виску, к линии роста волос, к нежной коже за ухом. Мое сердце забилось быстрее, но не от тревоги, а от предвкушения, от странной, почти голодной жажды близости, которую я и не подозревала в себе. Я подняла голову, встречая его взгляд в полумраке комнаты. Зрачки его были расширены, отражая мерцание ночного неба за окном, и в них – целая бездна нежности, желания и какого-то глубинного, молчаливого понимания.

Он медленно наклонился, и наши губы встретились. Это был не поцелуй страсти, а скорее глубокое, прочувствованное прикосновение, полное понимания и принятия. Нежный, исследующий, обещающий. Я почувствовала легкое покалывание, пробежавшее по всему телу, как электрический разряд, пробуждая каждую клеточку. Его губы