Дай мне жить. Сбежать от тирана - Анна Гром

Мои пальцы сами собой скользнули по его руке, ощущая твердые мышцы под кожей, и задержались на запястье, чувствуя пульс, бьющийся в унисон с моим. В этот момент не существовало ни прошлого, ни будущего, ни угроз. Были только мы вдвоем, в этой маленькой комнате, под стрекот сверчков, с едва слышными, приглушенными звуками из комнаты Демьяна, которые теперь казались лишь далеким фоном, подтверждающим реальность, но не способным её нарушить.

Его поцелуи становились смелее, глубже, переходя от нежных прикосновений к более настойчивым, требующим ответа. Я ответила ему, отдаваясь этому потоку чувств, позволяя себе забыться в его объятиях. Его рука скользнула по моей спине, прижимая меня еще ближе, так, что я чувствовала каждый изгиб его тела, каждую мышцу, ощущая его силу и тепло. Дыхание участилось, и я закрыла глаза, погружаясь в эту новую, неизведанную глубину. Это было не просто желание, это было обещание, утешение, спасение. И я хотела этого больше, чем могла себе представить.

Его пальцы медленно скользнули вверх по моей спине, забираясь под футболку, и я вздрогнула от неожиданного прикосновения его теплой ладони к голой коже. Он уловил мой вздох, но не остановился, лишь замедлил движение, словно давая мне время привыкнуть, принять. Мои руки обвили его шею, притягивая еще ближе, и я почувствовала, как его тело напрягается, отвечая на мой немой призыв. Поцелуй углубился, становясь требовательным, но по-прежнему нежным. Я ощущала его дыхание на своих губах, его легкий, едва уловимый запах – смесь свежести и чего-то мужественного, присущего только ему.

Футболка скользнула вверх, и я почувствовала прохладу воздуха на коже, затем снова тепло его ладоней, которые теперь свободно блуждали по моей спине, а затем спустились к талии, прижимая меня к нему. Мои пальцы запутались в его волосах на затылке, слегка оттягивая их, и он издал низкий гортанный звук, который отозвался приятной дрожью в моем теле. Все вокруг перестало существовать, остался только стук наших сердец, сливающийся в один ритм, и шепот наших дыханий. В этом моменте не было места сомнениям, лишь чистое, первобытное притяжение, которое обещало нечто большее, чем просто физическая близость. Это было слияние душ, признание, что мы нашли друг в друге то, чего так долго искали.

Его губы покинули мои, но лишь для того, чтобы скользнуть по подбородку, затем ниже, к шее, оставляя за собой дорожку из легких, обжигающих поцелуев. Я запрокинула голову, выгнувшись ему навстречу, позволяя ему исследовать каждый миллиметр моей кожи. Чувствовала, как его дыхание обжигает ключицу, и по телу пробегала волна мурашек. Руки Паши плавно опустились, касаясь бедер, затем снова поднялись вверх, очерчивая контуры моего тела, словно он заново изучал меня, запоминая каждую линию, каждый изгиб.

Внутри меня разгорался огонь, медленный, но неумолимый. Я чувствовала, как кровь приливает к щекам, как мышцы наливаются приятной тяжестью. Мои пальцы, до этого цеплявшиеся за его волосы, теперь скользнули вниз по его плечам, ощущая крепкие бицепсы, и остановились на кромке его футболки. Я потянула за ткань, и он, словно прочитав мои мысли, мгновенно понял. С легким движением он приподнялся, позволяя мне стянуть его футболку через голову.

Теперь его торс был обнажен. В полумраке я видела рельеф его мышц, широкие плечи, узкие бедра, шрамы, рассказывающие свою историю, и я не могла отвести глаз. В его теле чувствовалась сила, но и какая-то мягкость, готовность отдаться моменту. Он снова притянул меня к себе, и теперь наши обнаженные тела соприкоснулись. Это было словно удар током, но не болезненный, а наполняющий, окутывающий теплом. Кожа к коже, сердце к сердцу. Я закрыла глаза, вдыхая его запах, ощущая его тепло, его дыхание, его жизнь.

Его руки теперь свободно двигались по моей спине, по бокам, исследуя каждый сантиметр, вызывая волны наслаждения. Его губы снова нашли мои, и поцелуй стал глубже, страстнее, без остатка. В нем было обещание, в нем была нежность, в нем была дикая, необузданная жажда, которую я вдруг почувствовала и в себе. Все слова, все мысли растворились. Остались только ощущения, только прикосновения, только мы. И я знала, что этот вечер только начинается для нас.

Сейчас все было по-другому, не как в тот первый раз, тогда в глэмпинге.

Сейчас мы словно были другими людьми. Близкими, уязвимыми и честными друг с другом.

Жаль, что вечно это продолжаться не могло…

Глава 24

– Какие у нас перспективы?

Сквозь утреннюю негу, которая никак не желала отпускать меня из своих липких объятий, я услышала голос Паши из гостиной. Он звучал глухо, словно пробиваясь сквозь ватную пелену сна, но даже в этой приглушённости чувствовалась тревога. Я лежала, свернувшись калачиком, пытаясь ухватиться за последние обрывки забытья, но каждое слово, доносившееся из-за двери, било по нервам, как острый осколок льда.

– Да залупился он, других наймёт, всё равно прижмут её. Да и тебя, походу, раз ты её прячешь. Может, полкану позвонить? – ему ответил Демьян. Даже полушёпотом его голос звучал, словно крик в тоннеле, отражающийся от стен.

Я представила его лицо, скуластое и непроницаемое, с вечно прищуренными глазами, в которых плясали отблески цинизма и усталости от жизни. Он всегда говорил прямо, без обиняков, рубя правду-матку, какой бы горькой она ни была. Сердце моё заколотилось сильнее, отгоняя остатки сна. Я поёжилась, натягивая одеяло до подбородка, пытаясь спрятаться от этих слов, от этой реальности, что наваливалась на меня всей своей тяжестью. Моё появление здесь, в этом тихом, когда-то безопасном месте, принесло лишь хаос и угрозу.

– Он и так дохера для меня сделал, когда из-под суда вытаскивал.

Он был из тех людей, кто не просил помощи дважды, и уж тем более не злоупотреблял чужой добротой.

– Дичь может случится любая. Не говори, что я тебя не предупреждал.

– И что ты предлагаешь?

– В моменте? Только вам обоим валить. – Ответ Демьяна прозвучал как приговор. Валить. Бросить всё, что Паша строил годами, бежать, как затравленные звери. Моя кровь застыла в жилах.

– Да щас, ага! Чтобы я тут всё оставил из-за какого-то мудилы? Рыло у него не треснет? – Паша взорвался. Его голос, обычно такой спокойный и уверенный, сейчас дрожал от негодования. Я знала, что для него этот дом, эта земля – не просто имущество, это его корни, его убежище, его жизнь. Отказаться от этого было равносильно тому, чтобы отказаться от