Дай мне жить. Сбежать от тирана - Анна Гром

– Слава Богу, – прошептала я, прикрывая глаза, чувствуя, как напряжение, копившееся неделями, немного отпускает.

Мы прошли в его кабинет. Он сел за массивный стол, я – напротив, на краешек стула, готовая в любой момент сорваться и бежать.

– Кофе хочешь?

Я кивнула головой.

Кофе для меня – это уже ритуал. Когда надо бодрил, когда надо – успокаивал. Сейчас мне нужно было чем-то занять руки. Чашка кофе в дрожащих пальцах была бы не худшим вариантом.

– Болван он, конечно, – вдруг произнёс Демьян. В его глазах полыхнуло что-то, похожее на злость и на гордость одновременно. – Мелкий. Я его лет до пятнадцати мелким звал, хоть и разница у нас два года всего. К шестнадцати он вытянулся, дорос до меня.

Демьян усмехнулся, а я молчала, как мышь, даже глотать боялась, жадно впитывая информацию, которой Гридин-старший вдруг решил со мной поделиться.

– Первое время Пашке тяжело было прижиться на земле. Он ведь… другой. Не такой, как все. Его побаивались. Местные, администрация та же. Пытались выжить. Бумаги не подписывали, разрешения не давали, проверки бесконечные наслали. Думали, чужак, сломается, свалит. У них же там всё на «Вась-Вась», всё в свой карман. Пашка их там крепко разворошил, конечно. Потом за нелегалов взялся. Они к нему ночью однажды влезть хотели, проучить. Думали, что он там один против них не сдюжит. Научили учёного, – Демьян хмыкнул, а я теперь поняла, откуда кочерга. Паша ушёл с военной службы, но даже не думал бросать воевать. За принципы, за справедливость. За совесть. Таких нигде не любят. Таких побаиваются. С ними не связываются. Но и выкорчевать не могут, раз такой человек где-то зацепился.

– Знаешь, меня как-то на север занесло, к вахтовикам, искал человечка одного пропавшего, – продолжил он. – На севере свои законы. Если кто кому не по нраву, выпендривается много или ещё что, просто увозили в мешке в тайгу. И там человек замерзал или волки сжирали подчистую. Нет человека – нет проблем. Жестоко? Да. Но это реальность. Всякое бывает, знаешь, в жизни, – Демьян отхлебнул своего кофе, а я поняла, к чему он это. Будь Паша менее подготовленным, может, его в живых бы уже и не было. – А потом Пашка начал решать вопросы. Решала, блин. Своим стал. А тамошние за своих рвут начисто. И вот, целый взвод сформировался. Я даже сам не ожидал, честно говоря, такого подкрепления.

– А как они вообще узнали, что случилось?

– Соседи у вас бдительные, – улыбнулся Демьян. – Я как раз в местную воинскую часть ехал, перетереть проблему с тамошним командиром части. Полкан наш меня туда направил. – Значит, всё-таки без полковника не обошлось. Поэтому сразу после местных Робин Гудов к нам маски-шоу нагрянули. – Ты-то как?

– Не знаю, – честно ответила я, вздохнула, опустила глаза в чашку. Сказать ему, что места себе не нахожу? Что чувствую себя кругом виноватой? Что скучаю так, что выть хочется? Что мне страшно просыпаться по ночам, потому что мне кошмары снятся, и я боюсь, что этот кошмар окажется правдой?

– Где он? Я могу его увидеть?

Демьян глубоко вздохнул, отставил свою чашку. Подался вперёд, посмотрел мне в глаза строго, серьёзно. У меня дежавю возникло. Мы уже проходили этот разговор. Тогда я приняла решение. И сейчас я не передумала, только знать бы, нужна ли я теперь. После всего…

– Ты лучше не вороши и не тревожь его, если решила тут остаться, в Москве.

– Он на ферме?! – воскликнула я

– Разве он свою землю оставит? – в его стальных, как лезвие, глазах мелькнули лукавые огоньки.

Я всё поняла. Я не хотела оставаться в Москве. Я хотела домой. На Кубань. К любимому.

Глава 29

Я ехала. Снова ехала, но на этот раз не от чего-то, а к чему-то. К тому, что стало моим якорем в бушующем море жизни. К Паше. К ферме. К дому. Москва осталась за спиной. Этот огромный, бездушный мегаполис, который когда-то был моим миром, а теперь казался лишь пыльным воспоминанием. Я не чувствовала ни сожаления, ни тоски. Только волнение и ожидание.

Кубанский край встречал меня нежной кротостью, словно обнимая после долгой разлуки. Зеленые поля пшеницы, уже наливающиеся золотом, простирались до самого горизонта, сливаясь с лазурью неба. Воздух был густым, напоенным ароматами трав, свежескошенного сена и чего-то неуловимо родного, что проникало в каждую клеточку тела, вытесняя остатки городской суеты. Я вдыхала его полной грудью, чувствуя, как легкие наполняются не просто кислородом, а самой жизнью. Сердце трепетало в груди, как пойманная птица, готовая взмыть в небо.

Я не знала, примет ли меня Паша после всего, что произошло. Демьян не дал мне прямого ответа, но его намёк я поняла – мне не стоило ехать, если я не хотела остаться. Значит, ехать стоило. Даже если я ошибалась, и Паша видеть меня не захочет, я всё равно должна была убедиться, что он в порядке. Слов Демьяна мне было недостаточно. Я хотела убедиться в этом своими глазами.

На заднем сиденье лежал один небольшой чемодан. На самом деле человеку не так много и нужно, остальное нам навязано.

До места оставалось чуть меньше часа пути. Небо, до этого безоблачное, вдруг начало хмуриться. С запада, откуда-то из-за гор, медленно, но неумолимо надвигалась свинцовая туча. Она росла на глазах, поглощая синеву, и воздух стал тяжелым, предгрозовым.

Ветер усилился, зашуршал в листве деревьев, заставляя их ветви метаться в тревожном танце. Первые крупные капли дождя, словно предвестники надвигающейся стихии, шлепнулись на лобовое стекло, оставляя на нем темные, расплывчатые пятна. Я крепче сжала руль. Дождь усиливался, превращаясь в сплошную стену воды, которая обрушивалась на машину с оглушительным грохотом. Дворники работали на пределе, но видимость стремительно падала. Молнии вспыхивали в небе, озаряя на мгновение окружающий пейзаж – деревья, гнущиеся под порывами ветра, поля, превращающиеся в мутное, бурлящее море. Гром раскатывался над головой, сотрясая землю, и каждый раскат отдавался дрожью в груди.

Это был не просто дождь, это был настоящий ураган, стихия, которая, казалось, хотела смыть все на своем пути. Машина, казалось, с трудом пробивалась сквозь водную завесу. Дорога превратилась в скользкую, грязную реку, и колеса буксовали, теряя сцепление. Я ехала медленно, почти на ощупь, ориентируясь по еле различимым силуэтам деревьев. Страх, который я так долго гнала от себя, снова подкатил к горлу, но на этот раз он был