Бывший, которого невозможно заблокировать - Мариэль Сальвия

Шесть лет назад она только начинала самостоятельную практику после длительной учёбы и работы подмастерьем. Тогда она сняла крохотную студию на окраине. Много гуляла, рисовала с натуры в парках и на улицах. Подрабатывала, рисуя быстрые уличные портреты в летний сезон. Могла ли она увидеть Марка тогда, случайно или мельком, в толпе. Или же она рисовала его специально на заказ где-то между девочкой с задорными косичками и пожилой дамой, но такие рисунки она сразу и отдавала клиентам, не хранила их. Можно ли зарисовать человека и забыть саму встречу, сохранив только рисунок?

Мира отлично помнила все уличные наброски того периода: лица в кафе, старики на скамейках, дети во дворе. За каждым в памяти стояли история место, время года, обстоятельства. А этот эскиз существовал в альбоме сам по себе, без всякой памяти. Будто кто-то вложил чужую страницу в её папку, идеально подделав манеру исполнения. Такое вообще возможно? Подделать руку настолько виртуозно, чтобы даже она сама, не отличила.

Мира, потянулась было к телефону, хотела позвонить Соне, но, остановила себя. Очередная необъяснимая находка грозила довести уже лучшую подругу до настоящей паники, а Мире сейчас нужна была ясность мыслей, а не ещё одна встревоженная собеседница с шикарным воображением.

Вместо звонка она разложила на кровати и полу все рисунки из папки, и пошла методично, как по описи, отмечать всё, что не помнила.

Таких рисунков было немного, но они всё же нашлись. Первым обратило на себя внимание Миры здание, которого она никогда не видела наяву.

Массивное сооружение с высокими чёрными шпилями. Похожее на дворец и храм одновременно, в архитектурной традиции, не похожей ни на один известный ей стиль. Прорисовано с удивительной точностью, каждый барельеф, каждая колонна, каждое окно. Так рисуют не воображаемое, так рисуют с натуры, изученной перед тем досконально. Если бы она увидела это здание в реальности, то ни за что не забыла.

Мира долго смотрела на рисунок, и узнавание нарастало почти физически, хотя разум неустанно твердил: «ты никогда этого не видела». Что-то в изгибах шпилей, в расположении окон было ей хорошо знакомо. Будто в этом здании обитали обрывки её собственных недавних снов. Крыло, рвущаяся на ветру ткань, длинный коридор из чёрного камня. Живой огонь, много факелов вокруг. Коридор из снов и здание на рисунке принадлежали одному месту. Мира поняла это с абсолютной, нарастающей в ней уверенностью.

Она подошла к окну, распахнула форточку, впуская холодный воздух. Хороший приём против панической атаки, редкой, но знакомой гостьи со студенческих времён.

Холод помог. Она вернулась к кровати, и методично продолжила работу.

Рисунков, которых она не помнила, оказалось семь, включая портрет Марка и чёрный дворец-храм. Остальные пять были менее конкретными: фрагменты орнаментов, похожих на старинную вышивку, женская фигура в длинном платье, стоящая спиной у окна с видом на незнакомый город, свадебный венок из растений, которые Мира не могла определить. Но точно знала, что художник с её манерой исполнения рисовал не фантазию, а детали, знакомые ему наизусть.

Последний из семи рисунков изображал два переплетённых обручальных кольца из тёмного металла. На них затейливый узор гравировки, похожий на переплетение ветвей. А под кольцами, мелким, едва заметным почерком, шла надпись на языке, которого Мира не узнавала совсем. Не кириллица, не латиница. Вытянутые символы, отдаленно похожие на руны, но и не они. Словно это была какая-то забытая система письма.

Мира, решив, что это может пригодиться, сфотографировала надпись и набрала в поисковике описание символов, перебирая известные древние алфавиты. Ничего. Сделал поиск по картинке. Тоже пусто. Лишь несколько сайтов о славянских рунах и забытых языческих азбуках показывали отдалённое, неполное сходство, но не более того.

Тогда Мира сделала то, что делала всегда, когда не знала, где дальше искать, звонила своему бывшему педагогу и прекрасному специалисту по средневековой символике, с которой не раз консультировалась по историческим элементам для мемориальных комплексов.

Валентина Алексеевна ответила после нескольких гудков, Мира не озаботилась посмотреть на часы, и должно быть пожилая женщина, уже готовилась ко сну.

— Мирочка? В такой час? Что-то срочное?

— Простите, что поздно. Мне очень нужна консультация по одной надписи. Можно я пришлю фотографию?

— Конечно, присылайте. — Профессиональное любопытство мгновенно вытеснило всю сонливость педагога и специалиста старой закалки. — Только не обещаю ответить сразу, возможно мне потребуется время на исследование.

Мира отправила фото, и не ожидала, что ей перезвонят так быстро.

— Это очень странно, — начала Валентина Алексеевна без предисловий. — Где вы это нашли, Мирочка?

— В моих старых записях, — уклончиво ответила Мира. — А что там странного?

— Такие символы напоминают систему письма, которая упоминается в нескольких очень редких источниках по дохристианской славянской мифологии. — в голосе Валентины Алексеевны звучала растерянность. — Считается, что такой письменностью пользовался узкий круг жреческих культов, которые поклонялись древним божествам Иномирья, Границы или Нави, если будет угодно. Но самое странное не это.

— А что? — Пальцы Миры, державшие телефон, похолодели.

— Подлинных артефактов с этим письмом сохранилось всего ничего. И все они в частных и музейных коллекциях, все задокументированы. Я не понимаю, откуда эта надпись могла оказаться в ваших личных записях. Если вы её откуда-то скопировали, то должен быть источник. А вы говорите, что не помните происхождения рисунка.

Мира опустилась на край кровати, не выпуская телефона из рук.

— А что означает сама надпись? Вы можете перевести?

— Перевод приблизительный, язык изучен весьма фрагментарно. Но, судя по аналогам в других источниках, фраза означает что-то вроде: «Связаны прежде рождения, разлучены не по своей воле, соединятся вновь, когда придёт время».

Мира сжала телефон так, что побелели костяшки.

— Похоже на клятву, — продолжала Валентина Алексеевна, не подозревая, что делают её слова с собеседницей. — Возможно, свадебную или ритуальную. У древних славян были представления о посмертной связи между супругами. О судьбах, предопределённых задолго до земного рождения.

Мира поблагодарила бывшего педагога, ещё раз извинилась за поздний звонок и пообещала рассказать все подробности при встрече.

Несколько минут Мира просто сидела, глядя в пустоту, не в силах сложить ни одной связной мысли. Кольца на рисунке. Надпись. Сакральная клятва. Чёрный дворец, узнаваемый по обрывкам её собственных снов. Лицо Марка, нарисованное за шесть лет до их встречи. Не могла же она потерять память?

Мира взяла с кровати портрет, и вглядываясь в знакомые черты, заметила, то пропустила первый раз. В самом низу на краешке