Родинка на линии судьбы - Лина Богданова

Из метеопрогноза регионального телерадиовещания на 17 июля 1980 г.

Из дневника Сони Залесской

Июль 1980 г.

Чем дальше в лес… тем меньше мне хочется обратно. Такое ощущение, что я родилась в Спокойном и никогда отсюда не уезжала. Прямо любовь!

Но и университет не отпускает. Всё же год остался. Самый ответственный. Госы, защита. Да и свободного распределения мне никто не даст. Разве что замуж выйти.

Нет, замуж только по любви! А к этому чувству я пока не готова. Любовь моя на Забайкалье переключилась. Какие уж тут конкуренты!

И всё-таки что делать с выбором? Школа тут классная. И Сашка всегда рядом. А дома… Дома только я да стены. Ну, и подружки, конечно. Только у них своя дорога в жизни. Так что разбросает нас судьба через год по самым разным векторам.

И мой новый секрет. Ой, о нём я писать точно не готова…

Да, нелёгкое это дело — выбор. Хотя и без выбора жить невесело совсем. Придётся что-то решать, на это осталось чуть больше месяца.

— Сонечка, сегодня в Доме офицеров танцевальная программа, не составите мне компанию? — старлей покраснел и потупился — ухаживание давалось ему нелегко.

— С удовольствием бы, милый Сашенька! — Соня потрепала ухажёра за плечо, усугубив его смущение. — С вами бы я не побоялась и на край света пойти. Безо всяких там танцевальных программ! Но, увы — у меня сегодня вечернее дежурство.

— Но ведь каникулы на дворе, а вы чуть ли не каждый вечер дежурите, Сонечка, — обиженно насупил брови Круглов. — Прямо неуловимая вы у нас, как птица счастья!

— Не сердитесь, милый Сашенька! — Соня рассмеялась и чмокнула парня в щёку. — Не могу же я отказать Варваре Петровне, многодетной маме и к тому же моей теперешней начальнице. Если бы не она, я бы не получила эту работу…

— Серёга говорил, что вы отдыхать сюда ехали…

— Я и ехала. А потом влюбилась…

Цвет ушей старлея Круглова сменил розовые оттенки на бордовые.

— Но вы ведь не намекнули ни разу, да я бы…

— Т-ссс… — изящный, чуть пахнущий хлоркой девичий пальчик прикоснулся к по-детски пухлым губам. — Я не о вас. Я о школе…

— Да как можно?! При чём тут школа? Вы же о любви…

— Вот именно! Она первая, в кого меня угораздило влюбиться на этой земле! Надеюсь, не последняя…

Соня облегчённо вздохнула и задумалась. Это в диалоге с лейтенантом Кругловым всё выходило просто и понятно. Хочу — намекну, хочу — отправлю.

— Хоть ты замуж за Сашеньку выходи, — снова вздохнула она. — Буду пельмени стряпать и верёвки из него вить — красота! Особенно если в школе первую смену выпрошу! Хотя какое там выпрошу, когда я дышать в сторону Игоря Ивановича боюсь, чтобы не уволил. А ведь вроде устраиваю начальство — к зиме обещали, если останусь, с замены декретного перевести на четвёртый класс. Но, где та зима, а где я со своими проблемами?

Снова вздохнула. Никогда прежде ей не приходилось стоять перед столь важным выбором. Вернее, сразу перед двумя. Или даже тремя выборами.

Жизнь не уставала преподносить сюрпризы. Сначала приезд. Затем борьба с грызунами и насекомыми. Теперь эта «мышиная» возня ей казалась детским лепетом. Ну, собрались. Ну, навели суперпорядок. Ну, вытравили и вытоптали неугодных соседей. Делов-то!

Казалось, после грандиозной зачистки жизнь потечёт спокойным ручейком. Не с Сониным счастьем. За «тараканьей войной», как окрестили удачную операцию соседи, последовала война подъездная. Соня не раз обращала внимание на неухоженность мест общего пользования. Тусклые, сто лет немытые окна. Мрачные, исцарапанные вдоль и поперёк стены. Заплёванный пол. Изрисованный и засиженный мухами потолок. Вонь из подвала. Захламлённость общих балконов.

— Девочки, да вы сами посмотрите! — убеждала она соседок. — Разве в квартирах вы подобное допускаете?! Фиги с две! У каждой — хоть днём заскочи, хоть ночью — чистенько, беленько, коврики кругом. Салфеточки-цветочечки. А здесь? Пыль метровым слоем лежит, паутина — слон может повеситься, в каждом углу мусора горы. Девочки, ну что нам стоит, три недели с насекомыми воевали, а здесь за пару дней управимся!

— На это у нас КЭЧ[1] имеется, — фыркнула в ответ Аллочка. — Они уборщицу нанимают и ремонтную бригаду. Просто жалобу накатать — и все дела!

— Не просто накатать, — стояла на своём Соня. — Так мы у моря два года погоду ждать будем. Нет, мы, конечно, потребуем. Но сначала сами приберём. И стены перекрасим. Прямо завтра и начнём, согласны?

— С тобой спорить, что против ветра плевать, — махнула рукой Клава. — Начинай, раз неймётся. À там и мы подтянемся.

* * *

— Много хотите, — развёл руками начальник КЭЧ. — Салатовенькую ей подавай. Или персиковую. Я в КЭЧи лет тридцать. Верой и правдой. И ни разу на салатовенькую не напоролся. Нам фундаментальные цвета присылают — синий, зелёный. Красный хотите? Насквозь пронзает!

— Не хочу я насквозь и зелёный не хочу! Может, хоть жёлтая есть? Нам бы баночки три, не больше…

— Жёлтая есть. Но тоже «насквозь». Охра называется. Пробирает до глубины души. Выписывать? — оживился начальник. — Я мигом.

— Погодите! — Соня поднялась и нависла над начальником гранитной скалой. — А что у вас с белой?

— В смысле? Вы что, белой краской хотите стены выкрасить?!

— Я смешать хочу. Как в школе учили — если нет в палитре нужной краски, её можно создать. Для этого используются всего две операции — размывка и смешивание. Для размывки воду можно заменить белилами. Или белой краской! Что и требовалось доказать!

Начальник откинулся на спинку стула. От греха подальше. Конечно, можно было давно отослать эту нахалку к какой-нибудь далёкой и труднодоступной ближайшей родственнице, но…

«Но» имелось несколько: во-первых, с капитаном Залесским они приятельствовали. А во-вторых, посетительница совсем недавно вылечила его супругу от мигрени. Травяной отвар, рекомендованный начинающей травницей, снял приступы с третьего приёма.

Было и в-третьих — гарнизон гудел по причине невероятной активности нежданной гостьи. Софья Залесская за неполный месяц сумела навести порядок в офицерском кафе, изгнать из своего дома паразитов, отучить продавщиц в торговом центре хватать грязными руками пирожки и ватрушки, вырезала колючий кустарник у входа в школу и вынудила полкового замполита завезти в песочницы свежий песок. Было что-то ещё в списке её великих и ужасных подвигов, но начальник КЭЧ особенно не вслушивался в трескотню соседок у подъезда. Для формирования отношения к невероятно активной девице вполне хватило трёх позиций.

Отказывать