Куколка против Вен(л)ика - Нелли

через секунду, бледный и взволнованный.

— Вы с ума сошли?! Тормозить ногами? Это же… это первобытно! Это уничтожает обувь! Ваши туфли испорчены!

Лика медленно слезла с седла, тяжело отдуваясь. Её лицо было пунцовым, волосы выбились из хвоста, но в глазах горел триумф. Она посмотрела на свои дымящиеся подошвы, а потом на Вениамина.

— Эти туфли, Вениамин, — медленно произнесла она, — стоят дороже, чем весь ваш этот автопарк на двух колесах. И уж точно дороже, чем ваша лайкровая шкурка. Но безопасность Паши превыше всего. Я пристегнула его пятью ремнями не для того, чтобы нас остановил какой-то там закон трения.

Она обернулась к сыну.

— Паша, живой? — Круто! — ответил мальчик, явно довольный скоростью. — Давай еще раз?

Лика посмотрела на холм, потом на свои уничтоженные туфли, потом на Вениамина, который с благоговейным ужасом рассматривал её розовый велосипед.

— Еще раз будет завтра в спортзале, Паша, — выдохнула она. — А сейчас мне нужно найти протеин. Я чувствую, как мои квадрицепсы требуют немедленных реформ и компенсации за это аэробное извращение.

Вениамин лишь покачал головой, поправляя свои идеальные очки.

— Вы удивительная женщина, Лика. Пугающая, совершенно антинаучная, но удивительная.

— Просто признайте, кузнечик, — ухмыльнулась она, — я вас сделала на подъеме. И даже каблуки меня не остановили.

Тимбилдинг продолжался, но для Лики он уже был выигран. Она стояла посреди парка, гордо опираясь на свой розовый транспорт, и знала: завтра она придет в зал и сделает на десять повторений больше. Просто чтобы наказать кардио за этот дерзкий вызов.

Тень бывшей

Утро в офисе Вениамина обычно напоминало идеально настроенный оркестр. Лика, словно невидимый дирижер, задавала темп: тихий шелест документов, приглушенный аромат свежемолотого кофе, едва слышный стук клавиш. Всё было на своих местах. Вениамин только-только начал входить во вкус этой новой, структурированной жизни, где ни одна скрепка не лежала под углом более пяти градусов к краю стола. Он чувствовал себя капитаном лайнера, идущего по спокойной воде.

Но спокойствие — это лишь затишье перед бурей по имени Кларисса.

Двери приемной не просто открылись, они распахнулись так, будто их вынесло ударной волной дорогого парфюма. Запах туберозы, жасмина и чего-то вызывающе-сахарного ворвался в помещение раньше, чем само «явление».

— Веня! Дорогой! Ты не поверишь, что случилось! Это просто экзистенциальный кризис в масштабах одной отдельно взятой вселенной! — Голос Клариссы, высокий и вибрирующий, мгновенно заполнил всё пространство, вытесняя из него кислород.

Вениамин вздрогнул, выронив ручку. Этот голос он узнал бы даже через сто лет в состоянии глубочайшей комы.

В кабинет вплыло нечто невероятное. Кларисса была воплощением «гламурной катастрофы». На ней было столько слоев шелка, кружев и меха, что казалось, она одевалась в темноте во время распродажи в очень дорогом бутике, хватая всё, что приятно на ощупь. Её шею обвивал бесконечный кашемировый шарф, в котором, как в лабиринте Минотавра, безнадежно запутались три крошечных йоркширских терьера. Собачки вяло тявкали, путаясь в бахроме и периодически выпадая из складок одежды, только чтобы быть подтянутыми обратно за поводки-цепочки.

— Кларисса? — Вениамин медленно поднялся, глядя на это стихийное бедствие. — Что ты здесь делаешь? Сейчас десять утра. Ты обычно просыпаешься к ужину.

— Время — это такая условность, Веня! — Она махнула рукой, чуть не задев декоративную вазу. — Мир рушится! Мой астролог сказал, что сегодня день ретроградного чего-то там, и мне жизненно необходимо увидеть родное лицо. Ой!

В этот момент одна из собачек, кажется, та, что покрупнее, решила совершить дерзкий побег, и Кларисса, пытаясь её поймать, запуталась в собственном шарфе. Она качнулась, её огромная сумка-шоппер из кожи питона соскользнула с плеча и с глухим, но многообещающим звуком «хдыщ» рухнула прямо на ковер в центре кабинета.

Застежка, разумеется, не выдержала. Содержимое сумки веером разлетелось по кабинету, создавая красочный натюрморт из женского тщеславия и бытового безумия.

— О небо, я такая неловкая! — Кларисса картинно прижала руки к щекам, хлопая ресницами, на которых было столько туши, что они, казалось, имели собственный вес. — Веня, помоги мне, я совершенно не справляюсь с этой гравитацией!

Она сделала шаг к нему, распространяя вокруг себя облако хаоса, надеясь на привычную реакцию — что Вениамин бросится спасать, собирать и утешать.

Но между ними, словно привидение в строгом костюме, возникла Лика.

Вениамин даже не заметил, как она подошла. Она двигалась бесшумно, как тень, и действовала с грацией хирурга на решающей операции.

— Позвольте, я помогу, — спокойный, прохладный голос Лики подействовал на Клариссу как ледяной душ. — Вениамин Александрович, у вас через семь минут видеосвязь с Гонконгом. Не отвлекайтесь.

Лика опустилась на одно колено. Её движения были быстрыми, экономными и пугающе точными. Пока Кларисса пыталась сформулировать, кто эта «милая горничная», Лика за три секунды организовала пространство вокруг рассыпанных вещей.

— Итак, — произнесла Лика, и в её руках мгновенно оказалась помада без колпачка. — Помада «Chanel», оттенок «Rouge Noir». Судя по запаху и текстуре — срок годности истек два года назад. В мусор.

Кларисса ахнула, открыв рот.

— Моя любимая помада!

— Это была помада, а теперь это биологическая угроза, — невозмутимо отозвалась Лика, подхватывая связку ключей. — Ключи от квартиры на Остоженке. Судя по отсутствию характерных микроцарапин на бородке — дубликат, который никогда не использовался. В боковой карман.

Она продолжала «зачистку» с такой скоростью, что казалось, у неё не две руки, а минимум четыре.

— Счёт из ресторана полугодовой давности... зажигалка, хотя вы не курите... ролик для чистки одежды, весь облепленный шерстью этих... существ. А вот это интересно. — Лика подняла прозрачный флакон с таблетками. — Успокоительное. Срок годности в норме, но крышка неплотно закрыта. Судя по дозировке, Кларисса, вам пора обновить рецепт, эти уже выдохлись и работают только как плацебо.

Вениамин стоял, завороженный этим зрелищем. В его голове происходил тектонический сдвиг.

Пока Лика сортировала содержимое сумки Клариссы с выражением лица судебного эксперта, три собачки окончательно решили, что офис Вениамина — это не место работы, а интерактивный парк развлечений для мелкой декоративной фауны.

Фиалка, самая мелкая и самая решительная, забралась на кожаный диван, встала на подушку всеми четырьмя лапами и принялась рыть её так, будто под обивкой был спрятан клад времён Наполеона.

Марципан, пёсик с трагическими глазами и жилеткой в клеточку, обнюхивал ножку стола Вениамина с таким серьёзным видом, словно проверял