Куколка против Вен(л)ика - Нелли

и прощения за все разрушения, что он приносит. Он привык, что Кларисса — это хаос, но он считал этот хаос очаровательным, живым, «настоящим». Она была как яркий фейерверк: шумно, непредсказуемо и совершенно бесполезно.

А теперь он смотрел на Лику. Лика была структурой. Лика была логикой. Но, вопреки убеждениям Вениамина, эта логика не была скучной. В том, как она классифицировала мусор из сумки Клариссы, была своя, особая эстетика. Лика была как швейцарский нож из титана — изящный, смертоносный и невероятно функциональный. Она не просто собирала вещи, она препарировала жизнь Клариссы, раскладывая её по полочкам и показывая всю её нелепость.

Контраст ударил Вениамина под дых.

Кларисса стояла в центре кабинета — разлохмаченная, в своих шарфах и с собаками, которые теперь жевали край ковра. Она выглядела как театральная декорация после наводнения. Громкая, избыточная, требующая внимания каждой своей молекулой, но при этом абсолютно пустая внутри. Красивый хаос, от которого начинает болеть голова уже через пятнадцать минут.

И Лика. Безупречная структура в красивой, лаконичной обертке. В её гладко зачесанных волосах, в идеально сидящем жакете и в этой ледяной деловитости было столько силы и уверенности, что Вениамину вдруг стало физически трудно дышать. Он понял, что всё это время искал не того, кто будет его «дополнять» своей яркостью, а того, кто сможет стать для него опорой.

Кларисса моргнула. Красивая маска «гламурной кошечки» на миг сползла, обнажив растерянность. Она привыкла быть самой яркой деталью в любой комнате, но здесь, рядом с Ликой, она вдруг почувствовала себя... неаккуратной. Устаревшей.

— Веня... — начала она, пытаясь вернуть инициативу. — Кто эта... удивительная женщина? Твой новый архивариус?

Вениамин посмотрел на Лику. Та едва заметно поправила манжету, и в этом жесте было столько достоинства, сколько Кларисса не могла бы изобразить и за миллион лет.

— Это Лика, — мягко сказал Вениамин, и в его голосе прорезались новые нотки, которых раньше не было. — И она — человек, который держит мою жизнь в порядке. Кларисса, мне правда пора работать. Лика, проводи, пожалуйста, гостью и закажи ей такси. С водителем, у которого есть опыт перевозки... экзотической фауны.

— Веня, я ведь не просто так приехала.

Он напрягся.

Лика это заметила. И Кларисса заметила, что Лика заметила.

— Мне нужно было увидеть тебя, — сказала Кларисса тише. — Поговорить. Понять, что ты не исчез из моей жизни окончательно.

— Мы развелись четыре года назад.

— Формальности.

— Суд подтвердил формальности документами.

— Ты стал ужасно буквальным.

— Я стал спокойнее.

— Или скучнее?

Лика перевела взгляд на Вениамина. Её лицо оставалось нейтральным, но внутри что-то неприятно кольнуло. Не ревность. Нет, конечно нет. Ревность — это эмоциональная неэффективность. Просто ей не понравилось, как легко Кларисса произнесла «скучнее», будто имела право менять температуру в этом кабинете одним словом.

Вениамин медленно сказал:

— Если спокойствие — это скучно, то да. Я стал скучнее.

Кларисса улыбнулась.

— Ты никогда не был создан для спокойствия. Ты любишь, когда вокруг искрит.

— Я люблю, когда ничего не горит.

— А раньше любил пожар.

— Раньше я путал пожар с теплом.

Тишина стала плотнее.

Лика не двинулась. Даже собаки притихли, будто почувствовали, что люди наконец добрались до того места, где смешное заканчивается и начинается старое.

Кларисса отвела взгляд первой.

— Ты всё ещё умеешь красиво обижать.

— Я не хотел обидеть.

— Хотел. Просто аккуратно.

Фиалка в коробке с рекламной продукцией внезапно чихнула и высунула голову в пакете с корпоративным логотипом на ушах.

Пауза рухнула.

Вениамин моргнул.

Лика подошла к коробке, сняла пакет с собаки и сказала:

— Ваш бренд теперь протестирован на мелких породах. Реакция неоднозначная.

Кларисса засмеялась первой. Потом Вениамин. Потом даже Лика позволила себе короткую улыбку.

— Мне пора, да? — спросила Кларисса.

— Да, — мягко сказал Вениамин.

— Ты даже не предложишь мне кофе?

Лика посмотрела на часы.

— Кофе займёт минимум шесть минут. Совещание через четыре. Если хотите, я могу предложить воду и такси.

— Какой суровый сервис.

— Зато без задержек и с гарантией доставки.

Кларисса собрала поводки, но шарф опять обмотался вокруг ножки стула.

— Я ненавижу этот шарф, — прошептала она.

— Он взаимно пытается уйти, — сказал Вениамин.

Лика быстро распутала ткань, свернула её в аккуратную петлю и протянула Клариссе.

— Держите ближе к корпусу. Иначе один из ваших спутников снова примет его за транспортную магистраль.

— Вы всегда такая невозмутимая?

— Нет. Иногда я ем.

Кларисса посмотрела на неё внимательнее. На этот раз без насмешки.

— Ангелина...

— Лика.

— Лика. Берегите его.

Вениамин резко поднял голову.

— Кларисса.

— Что? — Она пожала плечами. — Я имею право на одну мелодраматическую фразу перед уходом.

Лика ответила не сразу.

— Он взрослый человек. Его не нужно беречь. Ему нужно вовремя напоминать о встречах, кормить нормальной едой и не позволять подписывать документы без второго чтения.

— Вот видишь, Веня, — Кларисса улыбнулась грустно и ярко одновременно. — Она уже знает о тебе больше, чем ты думаешь.

Вениамин ничего не ответил.

Лика проводила Клариссу до двери. Но на пороге случился последний аккорд.

Марципан внезапно сел.

Просто сел посреди коридора и отказался двигаться.

— Марципан, мамочка спешит, — умоляюще сказала Кларисса. — Вставай.

Марципан отвернулся.

— Он протестует, — сказала Лика.

— Против чего?

— Судя по позе — против бытия.

Вениамин вышел из кабинета.

— Марципан всегда так делает, когда понимает, что уходит из места, где есть ковёр дороже его гардероба.

— У него нет гардероба, — возмутилась Кларисса.

Вениамин посмотрел на жилетку пса.

— У него сегодня твид.

— Это капсула.

Лика присела перед Марципаном.

— Слушай сюда, капсула. Или ты идёшь сам, или я вызываю курьера, и в графе «тип отправления» укажу «упрямый хлебец».

Марципан посмотрел на неё, вздохнул так, будто содержал ипотеку и троих детей, и встал.

— Невероятно, — сказала Кларисса.

— Дисциплина, — ответила Лика.

— Дрессировка? — уточнил Вениамин.

— Переговоры с позиции силы.

Когда Кларисса наконец скрылась за дверью лифта вместе с собаками, шарфом, сумкой и облаком духов, офис ещё несколько секунд молчал. Потом где-то в бухгалтерии кто-то тихо произнёс:

— А можно нам такую же Лику домой?

— Нельзя, — отрезал Вениамин из кабинета.

Лика медленно повернулась к нему.

— Что значит «нельзя»?

Он понял,