Куколка против Вен(л)ика - Нелли

умел приходить вовремя. Не умел держать слово. Не умел выбирать между мной и всеми вариантами жизни сразу.

Вениамин перестал улыбаться.

— Он вас обидел?

— Нет, — сказала Лика слишком быстро.

Он не поверил.

Она тоже услышала, как это прозвучало.

— Ладно. Да. Но не так, как в романах. Без громкой сцены под дождём, без разбитых ваз и трагических писем. Просто однажды я стояла на вокзале с двумя билетами, чемоданом и планом на три месяца вперёд, а он прислал сообщение: «Лик, всё сложно, давай потом». И я вдруг поняла, что «потом» — это место, где умирают все нормальные женщины с ежедневниками.

Вениамин тихо сказал:

— Мне жаль.

— Не надо. Я тогда пошла не на поезд, а в спортзал.

— С чемоданом?

— Да.

— И?

— Тренер сказал, что это самый драматичный вход в зал за его карьеру. Я сказала, что у меня оплачены билеты и злость, надо куда-то их деть.

— И вы начали тренироваться?

— Я начала поднимать железо, потому что оно честное. Если штанга весит пятьдесят килограммов, она не скажет: «Лика, я эмоционально не готова быть пятидесятью килограммами». Она просто весит. Ты либо поднимаешь, либо нет.

Вениамин смотрел на неё с таким вниманием, что Лике захотелось немедленно сказать что-нибудь язвительное, чтобы вернуть безопасную дистанцию.

— Поэтому, — добавила она, — я не люблю хаос. В нём слишком много людей, которые приходят без предупреждения и считают, что их шарф важнее чужого расписания.

— Кларисса не ваш бывший.

— Нет. Но типаж узнаваемый. Только у моего не было трёх собак.

— Повезло.

— Не уверена. Собак хотя бы можно обучить команде «отдать».

Вениамин рассмеялся, но смех вышел мягким.

— Вы сегодня были великолепны.

Лика замерла.

— В каком именно из эпизодов? Когда обезвреживала Фиалку, классифицировала помады или угрожала Марципану курьерской доставкой?

— Во всех.

— Это просто работа.

— Нет, — сказал он. — Не просто.

Она посмотрела на него настороженно.

— Вениамин.

— Что?

— Если вы сейчас скажете что-нибудь опасно личное, я напомню, что у нас рабочий день.

— Вы всегда прячетесь за расписанием?

— Да. Оно надёжнее людей.

— А если человек тоже старается быть надёжным?

— Тогда он должен начать с того, чтобы не садиться на край стола. Это документальная зона.

Он послушно встал.

— Так лучше?

— Немного.

— Лика.

— Да?

— Когда Кларисса вошла, я на секунду... не испугался даже. Скорее почувствовал, как будто прошлое снова пытается зайти без стука и поставить сумку на мой стол.

— Метафора точная. Хотя сумка не дошла до стола исключительно по причине раннего взрыва.

— И потом вы всё собрали. Не только вещи. Атмосферу тоже. Меня.

Лика отвела взгляд.

— Вас не надо собирать.

— Надо. Иногда.

— Тогда заведите папку «Вениамин. Сборка. Текущий ремонт».

— Заведёте?

— За отдельную оплату.

— Я согласен.

— Не торопитесь. Тариф эмоционального сопровождения высокий.

Он сделал шаг ближе.

Не слишком близко. Но достаточно, чтобы воздух между ними изменился.

— А личная скидка возможна?

Лика подняла глаза.

— Вы флиртуете после визита бывшей жены?

— Я пытаюсь понять, почему после визита бывшей жены думаю не о бывшей жене.

— Возможно, потому что у вас стресс, дефицит сахара и лёгкое отравление духами.

— Возможно.

— Выпейте воды.

— Лика.

— Воды, Вениамин.

Он усмехнулся, но взял стакан с тумбы.

— Вы невыносимы.

— Зато гидратация в норме.

Он сделал глоток.

— Спасибо.

— За воду?

— За то, что остались спокойной.

— Я не была спокойной.

— Нет?

— Нет. Я просто хорошо выгляжу, когда злюсь.

— Это правда.

Пауза.

Слишком длинная.

Слишком живая.

Лика медленно выдохнула.

— Вот это было уже опасно.

— Что именно?

— Правда без деловой необходимости.

— Извините.

— Не похоже.

— Не очень.

Они смотрели друг на друга. Где-то за дверью кто-то уронил папку, кто-то прошептал «тише!», и Лика мгновенно вспомнила, что они в офисе, посреди рабочего дня, а не в какой-нибудь сцене, где можно позволить себе потерять контроль.

Она отступила первой.

— У вас через восемь минут юридический блок.

— Конечно.

— Я отправлю вам обновлённую повестку.

— Лика.

— Да?

— Вы ревновали?

Она медленно повернулась.

— К кому? К женщине, чей шарф пытался задушить кресло?

— Это не ответ.

— Это очень содержательный ответ.

— Но не честный.

Лика подошла к двери, взялась за ручку и только потом обернулась.

— Вениамин Александрович, я не ревную. Я анализирую риски.

— И каков риск?

— Высокий.

— Для проекта?

— Для нервной системы.

— Моей?

Она посмотрела на него. Взгляд был острый, но в глубине пряталось что-то тёплое и не до конца управляемое.

— Моей.

И вышла.

Вениамин остался один.

На столе лежала маленькая пластиковая деталь от модели велосипеда, спасённая из пасти Фиалки. Рядом стоял стакан воды, который Лика заставила его выпить. В воздухе ещё едва пахло Клариссой, но теперь этот запах казался не прошлым, а просто проветриванием, которое давно пора было сделать.

Он взял телефон и набрал короткое сообщение:

«Лика, перенесите, пожалуйста, ужин с партнерами на завтра».

Ответ пришёл через семь секунд:

«Причина?»

Он улыбнулся.

«Нужно разобрать риски для нервной системы».

Пауза длилась дольше обычного.

Потом экран мигнул.

«Риски разбираются только по предварительной записи».

Ещё через секунду пришло второе сообщение:

«Но окно в расписании есть в 19:30. Не опаздывайте».

Вениамин посмотрел на сообщение и впервые за утро почувствовал, что день, начавшийся слишком хорошо и почти разрушенный гламурной катастрофой с собаками, всё-таки может закончиться правильно.

Главное — не забыть прийти вовремя.

И, пожалуй, купить Лике кофе.

Без сиропа.

Без хаоса.

И строго по расписанию.

Вениамин улыбнулся. Впервые за долгое время он точно знал, чего хочет. Точнее — кого. Потому что хаос — это, конечно, весело, но только структура позволяет строить империи. И Лика была той самой структурой, ради которой хотелось свернуть горы. Или, по крайней мере, перестроить всю свою вселенную так, чтобы она соответствовала её стандартам совершенства.

Ужин с подвохом

Золоченые львы на входе в ресторан «L'Héritage» смотрели на посетителей с таким высокомерием, будто лично проверяли баланс их банковских счетов. Внутри царил полумрак, густо разбавленный мягким сиянием хрустальных люстр и едва уловимым ароматом селективного парфюма. Вениамин